Шрифт:
Пальцы шарили по шее, выискивая место, где проходила сонная артерия.
— Пульса нет, — констатировал несколько испуганный голос.
— Кажись, переусердствовали, — над телом склонился еще один человек.
— Что делать будем? — спросил все тот же испуганный голос.
В небольшой комнате с зашторенным окном, где из мебели — две пары стульев да стол с недопитой бутылкой водки, стаканами и закуской в газете, на какое-то время воцарилось молчание.
— Надо подумать, — прозвучало в ответ после паузы.
— И
— По ориентировке они напоминали налетчиков, взявших кассу продуктового магазина, — последовало напоминание.
— Ну, выяснили же, что не они, надо было бы отпустить.
— Так они тебе и признались. Таких ох как долго мытарить надобно, чтобы они первые показания дали. Да и повели они себя слишком заносчиво, вроде мы и на самом деле мусор какой-то.
— Вот и домытарили.
— Не скули. Сегодня выходной, в отделе, кроме дежурных, никого. Тебя они видели, меня — нет. Выйдешь тем же макаром, а я, как и сюда заходил, через черный ход. Но сначала поможешь его вынести, — говоривший коснулся ногой безжизненного тела. — Загрузим в машину и отвезем на какой-нибудь пустырь. Основное: чтоб без свидетелей. Но еще одна закавыка осталась: как быть с его дружком, связанным в соседней комнате?
— Отпустить. Пригрозить и отпустить, — незамедлительно последовало предложение.
Звякнули, соприкоснувшись, бутылка со стаканом.
— Отпустить, говоришь? Так он же завтра у прокурора нарисуется. И выпишут нам с тобой путевочки в санаторий усиленного режима лет этак на пятнадцать, а то и более. Ну, я человек холостой, может, этот курортный сезон и переживу, а вот тебе-то, семейному, каково будет.
— Ты что, предлагаешь и его тоже? — в голосе, звучавшем испуганно, проявилось отчаяние, как у человека, попавшего не по своей воле в щекотливую ситуацию.
— Судьба ему уж выпала такая, — в комнате раздался зловещий нервный смешок. — И нам на попятную вроде поздновато, перестарались мы с тобой. Это, видимо, ты так ловко засандалил ему ногой в висок.
— Я… Я слегка и в плечо, кажется.
— Не будем скромничать и разбираться, от чьего удара он испустил дух, времени в обрез, а нам надо сделать выбор, и он у нас не ахти какой богатый. Лишь бы никто не заметил. Этого, — последовал кивок в сторону лежавшего на полу тела, — затолкаем в багажник, ну а его дружка донесешь на плечах, и последи, чтобы рот оставался скотчем заклеен. Затем вернешься, закроешь черный ход и выйдешь через главный, чтобы дежурный видел, а впрочем, специально можешь не рисоваться перед ним. Уяснил?
Говоривший выдвинул ящик стола и вытащил оттуда самодельный мелкокалиберный пистолет. Поворошив бумаги, отыскал к нему патрон. Зарядил.
— Как игрушечка? — самоделка,
Заполночь возле одного из коммерческих магазинов, расположенных чуть в стороне от жилых домов, остановилась машина с выключенными фарами. Из нее вышли двое и заозирались по сторонам. Обошли вокруг торговой точки.
— Порядок, — произнес полушепотом один из них и приказал: — Тащи его сюда.
Мужчину в светлой рубашке с расползшимися темными пятнами подтащили к входной двери магазина. Развязали. В руки сунули небольшой ломик.
— Ломай дверь, — последовал приказ.
Мужчина пытался что-то сказать, но рот был заклеен лентой и не получилось даже протестующего мычания. Тогда он помотал головой.
— Ломай, это твой шанс. Сделаешь — отпустим, — и его, развернув, подтолкнули.
Ломик вонзился меж двух половинок двери. Нечеловеческое усилие рвущегося на свободу. Дверь поддалась и тотчас сработала сигнализация, будя жителей окрестных домов. Мужчина в растерянности выронил орудие взлома.
— Беги, чего стоишь, — последовал новый приказ.
Два раза повторять не пришлось. Но тут же грозный окрик превзошел по силе звонок сработавшей сигнализации:
— Стой! Стрелять буду!
Последовал выстрел в воздух, два других по цели.
— Порядок, прямо в голову, — констатировал один, извлекая из-за пояса самодельный пистолет. Отведя руку в сторону, нажал на спусковой крючок. Раздался негромкий хлопок. Стрелявший тщательно протер рукоятку носовым платком и, присев, вложил оружие в еще не закоченевшие руки убитого мужчины.
— Ну, вот и все. А теперь вызывай оперативную группу, — обратился он к напарнику, явно обескураженному таким поворотом событий. — А пока они будут ехать, коротенько обговорим правила поведения в прокуратуре.
I
На улице середина лета. Жара. Постоянно хочется чего-то холодненького. Завидуешь тем, кто сейчас за городом или на реке. Они-то имеют возможность распоряжаться своим временем, как заблагорассудится, а тут — вечный пленник: не я диктую ему условия, а оно мне. В голове — предстоящие оперативки, допросы, встречи, обязательные телефонные разговоры.
Юрку Алешина я заметил издалека. Усталая старческая походка, поникшая голова говорили о том, что его донимали какие-то серьезные проблемы. Пришлось трижды окликнуть, прежде чем он повернулся в мою сторону. Протянули друг другу руки для приветствия, но крепкого пожатия, к которому приготовился, не ощутил.