Шрифт:
Выпрыгнуть из Зазеркалья
Редакционная статья
Фото: photoxpress.ru
Организация внешнего финансирования бизнеса в любой развитой стране — рутинная процедура, а взаимоотношения компаний с банками-кредиторами или организаторами выпуска облигаций, как правило, стандартизованы и дружелюбны. То, что в данной сфере уже третий десяток лет творится в России, иначе как болезненным Зазеркальем назвать трудно. Отечественный бизнес, по крайней мере тот, для которого рыночный кредит, а не пилеж
Банкиры же договорились до того, что на голубом глазу вещают: кредит — вредная вещь, блажь, пережиток социализма (?), капитализм базируется на самофинансировании (?!!), надо заемщикам брать себя в руки и привыкать к самодисциплине и «житью на свои» (ей-богу, мы не сочиняем — это почти буквальная цитата из выступления участника только что состоявшейся региональной банковской конференции «Эксперта»).
Даже как-то неловко (и, кажется, бессмысленно) возражать уважаемым банкирам, что, вообще говоря, суть капитализма именно в кредите, что переход от единовременного обмена благами к ссужению деньгами под будущую стоимость — фундаментальная инновация человечества, позволившая ему раскрепостить свой производственный потенциал.
Под стать банкирам и наш банковский регулятор, фетишизирующий борьбу с инфляцией и при этом имеющий весьма скудные инструменты борьбы с ней.
Летом Центральный банк возглавит новый руководитель, кандидатуру на этот пост президент должен предложить Думе через три недели. Скорее всего, Владимир Путин сдержит слово — это будет действительно неожиданная фигура: уж больно избит и истоптан неприхотливый идеологический багаж обсуждаемых ныне кандидатов (строй их взглядов мы анализируем в материале «Что Путин для ЦБ готовит» на стр. 20). Удастся ли новому главе Центрального банка если не раздвинуть рамки жесткого функционала регулятора, развернуть его лицом к нуждам экономики (на это надежды ничтожно мало), то хотя бы начать корректировать самые одиозные и неадекватные черты политики ведомства? В любом случае смена руководства регулятора — отличный повод оглянуться по сторонам, посмотреть мировую best practice денежного регулирования — кейсы США и Норвегии разбираются в материале «Денежный омбудсмен. Но не только» .
Ну и наконец, не будем наивны: даже самый продвинутый центральный банк при самом талантливом и решительном руководителе не сможет радикально изменить параметры функционирования денежного рынка в стране при сохранении нынешнего формата бюджетной политики и ее ключевых элементов — ультражесткого «бюджетного правила» распоряжения нефтегазовыми доходами и избыточного перераспределения средств между этажами бюджета — сначала из регионов в центр, затем по не вполне прозрачным критериям и процедурам обратно. Необходимо, чтобы вся финансовая система страны работала, по яркому выражению профессора Якова Миркина, в «режиме форсажа», была настроена на решение задач модернизации страны.
При этом чрезвычайно важно не скатиться к китайской модели огосударствленной денежной системы — с отраслевыми кредитными лимитами, административными потолками процентных ставок, с явным и скрытым субсидированием банков из бюджета. Финансовая система должна продолжать работать на либеральных принципах, становясь глубже, сложнее и вариативнее.
Денежный омбудсмен. Но не только
Александр Ивантер
Банк России предельно узко трактует свою роль в экономике и неадекватно
Фото: photoxpress.ru
Главным приоритетом Банка России должен быть не рост, но стабильность монетарной системы. Рост — это наша ответственность, ответственность правительства», — заявил первый вице-премьер Игорь Шувалов в февральском интервью The Wall Street Journal. Идеологическая подготовка к смене главы российского Центрального банка началась. Третий, предельный по закону срок полномочий нынешнего председателя ЦБ Сергея Игнатьева истекает 27 июня, новую кандидатуру президент должен предложить Думе за три месяца до этой даты. Уже много недель нарастает гул слухов и спекуляций вокруг персоны будущего руководителя банковского регулятора, однако вопрос о модели денежно-кредитного регулирования в постигнатьевскую эпоху в публичном поле появился только сейчас.
Сам Игнатьев предельно четко высказался в пользу преемственности действовавшей при его непосредственном 11-летнем участии парадигмы монетарной политики. Почти одновременно с Шуваловым он заявил на Правительственном часе в Совете Федерации: «Основная задача ЦБ — поддержание низких и стабильных темпов инфляции. Кроме того, ЦБ поддерживает усилия правительства, направленные на поддержание сбалансированного экономического роста и высокой занятости в той мере, в какой это не противоречит основной задаче. Вторая задача — подчиненная».
В этом пассаже два ключевых сообщения.
Первое — «в той мере, в какой… не противоречит». Поскольку, будем честны, упомянутые макроэкономические задачи в краткосрочном плане противоречат друг другу всегда, значит, второй задачи у «правильного» ЦБ, как считает Игнатьев, просто не существует.
Второе — «усилия… на поддержание сбалансированного роста...». Итак, признается и приветствуется только сбалансированный экономический рост. Который, не надо быть продвинутым экономистом, не может быть быстрым, ибо сопряжен со структурными сдвигами, диспропорциями и прочими некрасивостями, так невыгодно отличающими реальную хозяйственную жизнь от стерильных схем из учебников.
Отвечая на вопрос спикера Совета Федерации Валентины Матвиенко о том, что может сделать Банк России для снижения кредитных ставок и поддержания экономического роста, Игнатьев подчеркнул, что для этого прежде всего необходимо снижать инфляцию. «Главный ответ — стабильно низкая инфляция. Других волшебных вещей нет», — сказал он. О том, что средние кредитные ставки для предприятий в России превышают инфляцию минимум на 6–7 пунктов, а не на 1–2, как в Германии или Британии, а значит, разрыв в ставках объясняют другие, не сводящиеся к инфляции, причины, глава ЦБ предпочел не упоминать.
По его мнению, острота проблемы завышенных кредитных ставок иногда преувеличивается: «За период семи-восьми лет динамика ставок по кредитам примерно совпадает с динамикой инфляции». В то же время глава ЦБ признал, что за последние два года ставки по кредитам выросли на 1,5–2 процентных пункта, в то время как инфляция замедлялась. «Но это рынок», — заметил Сергей Игнатьев.
Мило инфантильное признание недееспособности возглавляемого ведомства — на инфляцию центральный банк способен влиять именно и прежде всего через процентные ставки — в любой другой стране стоило бы Игнатьеву кресла. Скандал был бы несусветный. А у нас тишь да гладь — сенаторы проглотили, пресса осталась равнодушной, у президента, надо полагать, есть дела поважнее.