Эксперт № 49 (2014)

section class="tags"

Теги

Тема недели

Редакционная статья

/section

Стремительный обвал цен на нефть весьма впечатляет, невольно порождая различные домыслы о целенаправленном обрушении рынка. В самом деле, трудно себе представить, что вот так запросто, на ровном месте, цены падают, лишая могущественные корпорации и государства десятков и сотен миллиардов долларов дохода. Обыденное сознание с трудом осознает, что нечто подобное может произойти в силу объективных причин.

«Это никому не выгодно — этого не произойдет» — эту замечательную формулу в последние полтора десятка лет можно было услышать не раз. Так, например, мотивировали невозможность фондового

краха в 1999–2000 годах; так мотивировали невозможность подлинно глобального финансово-экономического кризиса в середине 2008-го. Тем не менее мы знаем, что кризисы эти (и многие другие) произошли. Произошли, несмотря на то что они были «никому не выгодны».

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Поэтому стоит как минимум допустить, что и нынешний нефтяной обвал объясняется вовсе не умыслом, по крайней мере не только умыслом. Каковы же тогда причины?

Фундаментальная причина в том, что рынок в последние годы находится в состоянии крайне низкой эластичности: при снижении или повышении цены спрос растет и падает несопоставимо медленнее. Это может быть связано, например, со все более широким распространением энергосберегающих технологий и альтернативных видов топлива. Рынок структурно стал очень сложным, а логистические схемы снабжения нефтью столь совершенными, что рынок готов потреблять нефти ровно столько, сколько ему надо: не больше, но и не меньше. Поэтому любые колебания предложения относительно необходимого потребителям уровня приводят к непропорциональным (примерно в 6–10 раз) колебаниям цены. Отсюда эта фантастическая, зачастую пугающая амплитуда колебаний.

Это, кстати, и к вопросу о том, так ли хороши на практике «совершенные» рынки — рынки столь эффективные (а есть ли сегодня более развитый глобальный рынок, чем рынок нефти?), что требуют от своих участников не менее совершенной эффективности; а если они подобной эффективности не показывают, то расплачиваются за это.

Как бы то ни было, происходящее в последние месяцы на рынке — отличное предупреждение. Особенно если посмотреть на него в более широком контексте, например с точки зрения того, что происходит сегодня на российском валютном рынке: не менее впечатляющее падение при не вполне очевидных причинах для обвала подобного масштаба. Эта удивительная особенность финансовых рынков — резко падать (впрочем, иногда и не менее резко расти) при сравнительно небольших изменениях среды — и раньше обращала на себя внимание своей «необъяснимостью». Вот другой более нейтральный для российской публики пример: японская иена с начала года подешевела почти на двадцать процентов — означает ли это столь же существенное ухудшение состояния японской экономики?

Причем обратите внимание, что Япония ничего к себе ни присоединяла, санкции против нее не вводили, а нефть она и вовсе не продает, а покупает. Тем не менее мы видим весьма радикальное снижение (с конца 2012 года падение составило почти 40%). Но мы ведь знаем, что с экономикой Японии за эти два года по большому счету практически ничего не произошло.

Раз уж нам приходится жить в ситуации столь подвижных финансовых рынков, то все более важным умением становится способность спокойно реагировать на катастрофические события. Не в том смысле, что «все равно», а в том, что требуются крайне аккуратные, спокойные, выверенные решения. Потому что финансовая катастрофа — это плохо, но неправильная реакция на нее — катастрофа в квадрате.

ОПЕК не стала сокращать квоты на добычу, чтобы сохранить в долгосрочной перспективе свое влияние на рынок

section class="box-today"

Сюжеты

Нефть:

Теперь каждый сам за себя

Рубль остался без поддержки

/section section class="tags"

Теги

Тема недели

Нефть

Экономика

/section

Вопреки ожиданиям ОПЕК не испугалась резкого падения цен (за полгода со 110 до 75 долларов за баррель) и не сократил квоты на добычу нефти. На то, что ОПЕК не станет спешить с сокращением, указывало многое, например прозвучавшее накануне саммита этой организации заявление министра нефтяной промышленности Саудовской Аравии Али ан-Нуайми , что никакого вмешательства не требуется и «рынок стабилизируется самостоятельно». В принципе, учитывая ту роль, которую на мировом рынке нефти играет Саудовская Аравия (реальные возможности существенно снижать добычу есть только у нее), одного этого заявления было достаточно, чтобы понять: квоты останутся прежними. Однако в этот раз дополнительную интригу саммиту придавал тот факт, что в предварительном неформальном обсуждении принимали участие и не члены ОПЕК — Россия, Мексика и Норвегия. А поскольку перед саммитом среди членов нефтяного картеля явно сформировалась группа стран (во главе с Венесуэлой), активно выступавших за снижение квот, то некоторая интрига все же сохранялась.

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Однако в итоге долгосрочные интересы картеля прогнозируемо возобладали над текущими интересами стран, чьи государственные финансы оказались слишком уязвимы к ухудшению нефтяной конъюнктуры. «Саммит ОПЕК показал, что интересы разных стран этой организации заметно отличаются. Чтобы балансировать свои бюджеты, большинству стран ОПЕК требуется уровень цен выше 80 долларов за баррель, а в случае с Венесуэлой, Ираном, Алжиром или Ливией — значительно выше. Саудовская Аравия и ее соседи ОАЭ или Кувейт могут переждать какое-то время, до нескольких лет, с более низкими ценами, ведь у них имеются значительные средства в суверенных фондах капитала, которые смогут компенсировать падение цен хотя бы некоторое время», — говорит старший экономист консалтинговой компании Capital Economics Кэролайн Бэйн .

Конечно, при принятии решения о сохранении квот ОПЕК, в частности, приняла во внимание и такой конъюнктурный фактор, как приближение зимы. (Ведь в случае сильных холодов нынешний избыток нефти на рынке в 2 млн баррелей в сутки может исчезнуть сам собой, а потому сокращение добычи рискует оказаться избыточным и вызвать не стабилизацию рынка, а новый резкий всплеск цен.) Но все же главную роль сыграли именно долгосрочные факторы — продолжительный период сравнительно низких цен должен помочь ОПЕК укрепить свое положение на рынке, а преждевременный и избыточный подъем цен помешал бы достижению этой цели.

Захватывающий эксперимент

Само по себе то, что ОПЕК (под влиянием монархий Персидского залива и прежде всего Саудовской Аравии) не стала принимать меры для прекращения падения цен, не могло не вызвать новой волны спекуляций по поводу политической подоплеки этого решения в духе американо-саудовского заговора против СССР. Однако призывать для объяснения политику в данном случае нет никакой необходимости.

«Несмотря на распространившиеся в последнее время теории заговора (“Саудовская Аравия хочет наказать Иран”, “США уговорили Саудовскую Аравию «наказать» Россию” и тому подобное), нам кажется, что интересы ключевых участников ОПЕК остаются неизменными. Страны ОПЕК нуждаются в стабильных доходах от экспорта нефти и потому не заинтересованы в проседании нефтяных цен до уровня, вызывающего напряжение в их государственных бюджетах, а возможно, в перспективе даже в платежных балансах. Примечательно, что государственные бюджеты даже таких наиболее успешных и важных участников ОПЕК, как Саудовская Аравия, в настоящее время балансируются при цене около 90 долларов за баррель. Однако принятие решения о сокращении добычи ныне затруднено тем обстоятельством, что переизбыток предложения нефти сложился не из-за роста добычи странами ОПЕК, а из-за роста добычи в США, который, скорее всего, продолжится», — считает Владимир Дребенцов , главный экономист BP по России и СНГ.