Элладум
Шрифт:
Коридор привел Перетова к мощной двери, с множественными системами защиты. Подойдя к ней вплотную, Иван Сергеевич приложил свою правую ладонь к сканеру, расположенному правее центра. Через секунду отпечатки считались. Тогда он чуть наклонился к другому сканеру лицом для считывания сетчатки глаза. Несколько секунд на проверку и на сканере высветились его данным и надпись "Доступ разрешен".
Створки двери раздвинулись в разные стороны, пропуская Перетова в саму лабораторию. Здесь разные участки разработок делились по секторам.
Перетову был нужен сектор Е.
Пройдя
Но на этом проверки не закончились. Он не мог рисковать, что кто-то все же сможет проникнуть сюда, поэтому дверь в комнату, в которую он шел, была замаскирована.
Быстро пройдя мимо стеклянных витрин с разными опытными образцами, Перетов подошел к большому книжному шкафу. На четвертой полке снизу стояли абсолютно одинаковые тома по структуре химического вещества. Выдвинув девятый сборник слева, он засунул руку вглубь и, нащупав кнопку, нажал ее. Поставив книгу обратно и дождавшись пока шкаф, который служил маскировкой для двери отъедет в сторону, Перетов подошел к сканеру сетчатки глаза, нагнулся и ... замер.
Боже, где ему взять силы, чтобы выдержать все это?
Но выбора не было. Собравшись с духом, Иван Сергеевич сделал несколько глубоких медленных вдохов и наклонился к сканеру. На экране высветилось "Доступ разрешен".
Сглотнув, Перетов медленно потянул за ручку.
За дверью царила кромешная темень. Иван Сергеевич немного подождал. Через пару мгновений глаза адаптировались к полумраку, и он различил очертания комнаты. Выдержанное в светлых зеленоватых тонах с тяжелыми фактурными обоями, помещение напоминало комнату отдыха. Слева стоял небольшой диванчик с вязаным пледом и декоративно раскиданными по нему подушками. Чуть дальше находился электрический камин, в настоящий момент выключенный. В середине комнаты находился стол, полностью заваленный разными новейшими гаджетами. С правой же стороны комнаты практически все пространство занимала кровать, на которой просматривалось очертание тела.
Перетов еще раз тяжело сглотнул. Медленно подойдя к кровати, он молился только о том, чтобы ему сегодня повезло. Пусть у него будет хоть небольшая передышка. Если все повторится как в прошлый раз, то его сердце просто не выдержит.
Наконец, собрав волю в кулак, Иван Сергеевич включил ночную лампу и быстро загородил ее собой. Свет был приглушенный, но достаточный для того, чтобы разглядеть лежащего на кровати человека.
Перетов пристально вгляделся в лицо спящего, пытаясь заранее понять, чего сегодня ему ожидать. Но не смог.
Лицо молодого мужчины лет тридцати - тридцати пяти во сне смягчилось, даже помолодело. Русые волосы спутались, несколько прядей падало на лоб. Тени ресниц лежали на щеках, придавая лицу совсем детское, невинное выражение.
В груди защемило от этого такого любимого и родного, и одновременно ненавистного лица.
Словно почувствовав присутствие постороннего, ресницы спящего мужчины затрепетали. Глаза сонно распахнулись, и взгляд остановился на лице Ивана Сергеевича. Перетов напрягся.
Несколько
– Отец?
– Голос прозвучал немного хрипло.
Радостная волна пробежала по телу Ивана Сергеевича. Спасибо, Господи! Ответно улыбнувшись, Перетов присел на стоящий рядом с кроватью стул и ласково пригладил непокорные волосы сына.
– Привет, Коленька.
– Горло сжалось от охвативших его переживаний. Перетов сглотнул.
– Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо. Сегодня хорошо, спасибо.
Перетов потянулся, пожал руку Николая, неподвижно лежащую вдоль тела, и сказал охрипшим от переживаний голосом.
– Я рад. Я очень рад.
* * * * * *
В тот же день Виталий вернулся к Максиму и рассказал ему о результате встречи. Вместе порадовавшись столь замечательным новостям, друзья не стали заострять внимание на излишне легком согласии начальника Виталия, хотя Максиму это тоже показалось несколько странным. Но все хорошо, что хорошо кончается. Теперь у Максима была надежда на положительный исход всей этой непростой ситуации.
Дальше все завертелось как на гигантской карусели. В течение недели после этого Максим, получивший временный пропуск в исследовательский центр и подписавший кучу бумаг о неразглашении информации, был подвергнут нескончаемой череде тестов и проверок. Одновременно с этим, Виталия оповестили, что данное происшествие было вынесено на обсуждение особо приближенных и влиятельных фигур всей страны.
Что конкретно там обсуждалось, и к какому решению они пришли было тайной за семью печатями. Хотя Перетов прозрачно намекнул, что правительство решило, что спасение жизни одного из пришельцев, может сгладить не только первый контакт, но и намного быстрее наладить отношения и торговлю.
Но одно решение им все же донесли, причем в строго официальной форме. Максим был включен в список участников экспедиции на Эредом.
Рано утром 23 июля за Максимом приехала черная тонированная машина с правительственными номерами. Стекло заднего окна плавно опустилось: Виталий смотрел на дом. Максим, заранее оповещенный другом, вышел из дома, поставил его на сигнализацию и понес свои нехитрые пожитки к автомобилю. Виталий предупредил, что брать нужно только самое необходимое, остальное выделится на базе.
На минуту замешкавшись, Максим еще раз окинул взглядом свой дом. За всей этой суматохой, он ни разу не задумывался о том, что, скорее всего сюда уже больше не вернется. Максим оставил прощальное письмо Лене и родителям, где подробно объяснил, что порывает со своей прежней жизнью и уезжает жить на другой континент, стараясь не задумываться, как они это воспримут. Конечно, это было не совсем правильно, но необходимо. Также он завершил все рабочие моменты, оставив надежного управляющего. Вроде бы его больше здесь ничто не держало, так чего же он медлит? Почему стоит, уставившись на дом?