Еврейский синдром-2,5
Шрифт:
Для великого северного племени нет больше ни денег от евреев, ни симпатии с их стороны… а вместо этого, беспощадное противодействие. И Россия постепенно начинает понимать, что означает такая война».
В Первой мировой войне Рука Абрама использовала финансовый шантаж на полную катушку. В 1915 году как западные, так и российские банки, находившиеся под еврейским контролем, одновременно отказались предоставить России кредиты, без которых страна не могла продолжать воевать.
Наиболее тяжёлым ударом был отказ из США, которые выступали в качестве основного «банкира» воюющей
О том, какую силу к тому времени набрало финансовое господство еврейства, даёт представление стенограмма обсуждения царским правительством в августе 1915 г. еврейского ультиматума об отмене ограничений прав иудеев.
Министр А.В. Кривошеин предлагал просить международные еврейские круги об ответных услугах: «Мы даём вам изменение правил о черте оседлости… а вы… окажите воздействие на зависимую от еврейского капитала (т.е. почти всю - Авт.) печать в смысле перемены её революционного тона».
Министр иностранных дел С.Д. Сазонов: «Союзники тоже зависят от еврейского капитала и ответят нам указанием прежде всего примириться с евреями».
Министр внутренних дел князь Н. Б. Щербатов: «Мы попали в заколдованный круг… мы бессильны ибо деньги в еврейских руках и без них мы не найдём ни копейки, а без денег нельзя вести войну»
[16].
Правительство Российской империи было вынуждено пойти на уступки…
Поскольку в подготовке Февральской революции интересы масонства и еврейства совпадали, не удивительно, что её совместно финансировали и Яков Шифф, и Великий Надзиратель Великой Ложи Англии, видный политик и банкир лорд Мильнер.
Говоря об активности Мильнера в Петрограде накануне Февраля 1917-го, один из представителей британского парламента прямо заявил: «Наши лидеры… послали лорда Мильнера в Петроград, чтобы подготовить эту революцию, которая уничтожила самодержавие в стране-союзнице»
[17].
Своя причина для поддержки революционеров была у Германии и Австро-Венгрии - ставка на разложение воевавшей против них российской армии. Но и в этом случае решающую роль сыграли деньги еврейских банкиров, особенно Варбургов - родственников и компаньонов Шиффа.
Сразу же после своего формирования Временное правительство подготовило декрет о равноправии евреев.
Процесс подготовки проходил в постоянном контакте с беспрерывно заседавшим еврейским Политическим Бюро, которое, в итоге, «скромно» попросило не делать в декрете акцент на евреях, а придать документу общий характер - отменить «вероисповедные и национальные» ограничения.
После публикации декрета Политбюро отправилось с депутацией к главе Временного правительства и в Совет рабочих и солдатских депутатов - «но не с тем, чтобы выразить благодарность, а с тем, чтобы поздравить Временное правительство и Совет
Весьма показателен и публичный обмен телеграммами, когда Яков Шифф «как постоянный враг тиранического самодержавия, беспощадно преследовавшего моих (Шиффа - Авт.) единоверцев», поздравил нового министра иностранных дел России, кадета-масона Милюкова с победой революции, на что тот ответил:
«Объединённые в ненависти и отвращении к свергнутому режиму, будем также объединены в проведении новых идеалов…».
Помните, «Новый порядок на века»? Ну что ж, еврейские денежки были потрачены не зря…
Итак, Февраль 1917-го завершился вожделенной для антихристианских кругов победой над Православной Монархией.
Но одновременно из бутылки был выпущен большевистский «джин», которого «авторы» февральской революции поначалу недооценили: и международное еврейство, полагавшееся на кровную связь с евреями-интернационалистами (неоправдавшаяся ставка на Троцкого) и атеистическое масонство, надеявшееся на идейную родственность с большевиками.
Октябрь не только победил Февраль, но пошёл гораздо дальше в своей антиправославной борьбе. Марксизм-ленинизм был не столько прагматически-политическим явлением, сколько утопической «религией» с отрицательным знаком.
Именно этой фанатичной «религиозностью» можно объяснить стойкий иммунитет большевиков к западным либеральным влияниям. Их еврейство модифицировалось в особую интернационалистическую ипостась.
Но это не помешало международным финансовым кругам верно сориентироваться в «миссии» большевиков и с их участием полностью обезопасить себя от реставрации православной монархии.
Стоит также отметить, что тогдашняя большевистская верхушка была составлена по двум разным линиям: из кадров Ленина (которых финансировали и перебросили в 1917 г. в Россию немцы) и кадров Троцкого (их финансировала и тогда же переправила в Россию американская сторона).
Но весь фокус в том, что в обоих случаях деньгодателями выступали шиффы-варбурги - еврейская финансовая элита.
Свои благодарные восторги в адрес американских «друзей» Троцкий выразил в воспоминаниях:
«Я оказался в Нью-Йорке, в красочно-прозаическом городе капиталистического автоматизма, где на улицах торжествует эстетическая теория кубизма, а в сердцах - нравственная философия доллара. Нью-Йорк импонировал мне, так как он полнее всего выражает дух современной эпохи…
Цифры роста американского экспорта за время войны поразили меня. Они предопределяли… решающую мировую роль Соединённых штатов после войны… Я уезжал в Европу с чувством человека, который только одним глазом заглянул внутрь кузницы, где будет выковываться судьба человечества…»
[18].
Эх, знал бы Лев Давидович, насколько пророческими окажутся его слова! Вот только, в настоящую «кузницу», где выковывается судьба человечества, ему не суждено было заглянуть: чужих к станку не допускают…