FANтастика
Шрифт:
— А! Думаю, реликт девонского периода… Такое иногда случается — выжила же латимерия?
— Хотел бы я знать, как ее предки выживали, когда здесь была пустыня с динозаврами. Или под ледником.
Я растерялся. Ведь он прав. Чтобы справится со всем этим, рыбам пришлось бы сильно постараться. Обычно в такой ситуации эволюционируют.
— Это дело рук Германа, — сказал Отто. — Моего деда. Подкинул старикан головной боли, удружил.
— Причем здесь твой дед? — удивился я.
— Твоя рыба — случай, конечно, уникальный, — Отто постучал по стеклу. — Но далеко не единичный… Сорок лет назад здесь
— Прямо Затерянный Мир, — усмехнулся я. — И это связано с твоим дедом?
Отто кивнул.
— Так вышло, что он изобрел машину времени.
Некоторое время я молчал. Просто не знал, что сказать на подобное заявление. Машина времени? Ну да, конечно. Правда, в самой идее «дедушки на машине времени» сквозило тонкое издевательство над ставшим уже классикой парадоксом. Но почему бы и нет?
— Она до сих пор работает? — наконец спросил я.
— Не-а. Взорвалась при первом испытании. Вместе с дедушкой.
— Соболезную, — вздохнул я.
— Я его не знал. Когда все случилось, моему отцу было лет пять. Но бабушка долго писала гневные письма Уэллсу, о том, что его глупые идеи лишили ее мужа.
— Не ее одну, — я задумался. — Погоди… Машина взорвалась? Тогда откуда взялась эта рыба? И динозавр с саблезубым тигром?
Отто пожал плечами.
— После взрыва остается воронка. Здесь — воронка во временной ткани. Большая темпоральная дыра, в которую то и дело что-то падает. Распалась связь времен. Век расшатался.
— И кто призван его восстановить?
Я подошел к полке с моделями. Мое внимание привлек макет подводной лодки, напомнив о таинственной утренней встрече. Я осторожно снял субмарину. Модельный пластик оказался холодным на ощупь; на серебристой пыли остались следы от пальцев. Я подул на макет, в воздух взвилось серое облако, и я чихнул.
— Простыл? — участливо поинтересовался Отто.
— Нет. От пыли, — ответил я, утирая слезящиеся глаза.
Подлодка как две капли воды походила на ту, которую я видел утром. Мне стало не по себе. Темпоральная дыра?
— Полагаю, твоя рыба как раз такой случай, — продолжил Отто. — Жила себе спокойно в своем девоне, никого не трогала. Вдруг — бац! Привет далеким потомкам!
Глядя на модель, я вспоминал утреннюю встречу. Казалось, я вновь вижу блестящие от влаги борта, тяжелый и шершавый металл, длинноствольное орудие и черные дыры торпедных аппаратов, швы и заклепки… Я поежился. Отто был очень хорошим моделистом. Теперь я знал это наверняка. Номер не оставил сомнений — U-634. Имелся даже рисунок отрубленной конской головы.
— Проклятье…
— Что-то не так? — нахмурился Отто. Я кивнул.
— Эта лодка, — я повертел модель в руках.
— А что с ней? Чилийская боевая субмарина, капитан — Конрад Вайн. С этой лодкой, кстати, связана одна забавная история… Потом расскажу. Макет я делал по оригинальным чертежам. Ради максимального сходства.
— У тебя получилось. Можешь мне поверить. Я сегодня видел такую же, но настоящую.
Отто во все глаза уставился на меня. Я видел, кок он
— Плохо дело, — упавшим голосом сказал он. — Похоже, у нас большие проблемы.
— Проблемы? — переспросил я.
Что-то в выражении лица Отто подействовало на меня, как ледяной душ. По спине поползла холодная капля пота. Модель выскользнула из рук и упала на пол, но я не стал ее поднимать.
— Ты ничего не слышал про Конрада Вайна и U-634? — изумился Отто. — Чему вас в университетах учат?!
Я развел руками.
— Хех, — Отто поскреб щетину. — Ладно, попробую рассказать. Конрад Вайн был в своем роде выдающейся личностью. По мне так лучший капитан подводной лодки, даром что чилиец. Конечно, он был полным психом и садистом. Топил все, что плавало не под чилийским флагом — суда с раненными, мирных рыболовов, нейтральные корабли, союзников и сателлитов… Потом всплывал и добивал выживших. Всех.
— Милый тип, — кисло сказал я.
— Не то слово. В конце концов его повесили за военные преступления. Но храбрости ему было не занимать. Ему ничего не стоило напасть на противолодочный конвой, за ним же и посланный. Именно Конраду Вайну принадлежит слава самого отчаянного и смелого рейда за всю историю войны.
Отто хмуро посмотрел на валяющийся у моих ног макет. Смутившись, я поднял субмарину и вернул на место.
— Чилийцы тогда очень хотели взорвать наш железнодорожный мост, но никак у них не складывалось. Налеты каждый день, а все без толку. Тогда решили зайти с другой стороны. Если не получается сверху, то почему бы не попробовать снизу? Чистое безумие — подняться на подводной лодке по реке вглубь материка, по вражеской территории. Тогда плотины не было… Но не знаю, кто бы кроме Конрада Вайна на это решился. Самое смешное, — две трети пути он прошел в наводном положении. Никому в голову не могло прийти, что кто-то способен на подобное безумство…
— Но мост не взорвали? — спросил я.
Отто покачал головой.
— В тот раз у него вышел прокол. Почему — не знаю. Я тогда был в эвакуации, да и лет мне было — года три с хвостиком. Но если они не взорвали мост тогда, они могут взорвать его сейчас.
— Так война давно закончилась… — я прикусил язык, сообразив, какую глупость сморозил.
— Закончилась, — согласился Отто. — А кто на борту лодки знает об этом? Для них война в самом разгаре. Или ты хочешь им рассказать?
— Ну…
— Хорошая идея! Заодно можешь поведать, как она закончилась. И не опускай подробностей, про Сантьяго особенно. Капитан Вайн очень обрадуется.
Я прикусил губу.
— Не уверен, что здесь уместен сарказм. Одного не понимаю — ты говорил, капитана подлодки повесили за военные преступления? Но если он перенесся в будущее, то выходит парадокс…
— То, что он перенесся в наше время, не значит, что он в нем остался. Да у него бы ничего и не получилось. Он накрепко привязан к своему настоящему — закон сохранения массы, энергии и еще чего-то там. Все как с йо-йо на резинке. Взрыв машины времени придал подлодке импульс, зашвырнув ее сюда. Но резинка-то никуда не делась. Ее тянет назад, так или иначе она вернет субмарину в свое время.