Фатум
Шрифт:
Так прошли пять мучительных минут, затем еще пять, а Кен, как ни странно, по-прежнему оставался жив. Когда же он набрался смелости открыть глаза, то сильно удивился: уродливая статуя Гильхе всё также не сводила с него пристального взгляда, а вот колдунья куда-то исчезла.
"Она ушла?
– поразился оруженосец.
– Почему?"
И только присмотревшись внимательнее, он, наконец, увидел чародейку, ничком лежащую на полу. В своём черном балахоне она практически сливалась с тенью и была почти незаметна.
"Неужто, наконец, отключилась?" - не веря своему счастью,
Выждав, для верности, ещё минут десять, он змейкой пополз в направлении распластавшейся у алтаря волшебницы. Это оказалось не так-то просто, ведь затекшее от долгой неподвижности тело почти не слушалось и при малейшем движении жутко болело. Но, как бы то ни было, Кен пядь за пядью продвигался к своей цели. Вскоре он уже видел вещь, к которой так настойчиво стремился: тот самый кривой кинжал, багрово-красный от крови Дамира. Добравшись до него, оруженосец принялся энергично пилить свои путы. Он торопился, отчаянно стараясь успеть до возвращения одержимого мясника.
"Быстрей, быстрей, быстрей!" - мысленно подгонял он себя, вздрагивая от каждого шороха.
Вконец издёргавшись и нещадно изрезав запястья, Кен всё же сумел освободиться. Теперь можно было убираться отсюда. Осталось лишь решить, как поступить со спящей чародейкой.
"Оставить так нельзя, проснется и организует погоню, - сообразил он.
– Надёжнее всего убить".
Однако взглянув на беззащитное тело женщины, Кен заколебался. К тому же так некстати вспомнилась сцена в купальне. Кен судорожно сглотнул и усилием воли отогнал ненужные воспоминания.
"Или я или она, третьего не дано!" - подумал он и, собравшись с духом, занёс для удара кинжал.
Но в этот самый момент, чародейка пошевелилась. Перевернувшись на спину, она тихо засопела во сне. Взглянув в её спокойное лицо, обрамлённое мягкими рыжими локонами, Кен медленно опустил руку.
"Я не смогу, - понял он.
– Ладно, тогда хотя бы разрушу алтарь! Это задержит её на какое-то время".
Приняв решение, Кен больше не колебался и, подхватив с пола массивную ритуальную чашу, принялся нещадно колотить ей по каменной статуе уродливой богини.
***
Удары бронзовой посудины по мраморному изваянию Гильхе подняли столько шума, что разбудили бы даже мёртвого, однако колдунья так и не очнулась. Похоже, Милена слишком долго сопротивлялась действию сонного зелья и теперь, поддавшись ему, впала в глубокий наркотический обморок. Это сработало на руку оруженосцу, он совершенно безнаказанно расколол статую уродливой богини, и почти сразу ощутил, как тает повисшее в воздухе напряжение. Видимо, сверхъестественная сущность Гильхе была прочно привязана к своему материальному воплощению и не могла присутствовать в храме с разрушением идола. Весьма обрадованный этим фактом, Кен бросил прощальный взгляд на распластавшуюся у алтаря колдунью и, прихватив ритуальный кинжал, кинулся к выходу.
"Мне крупно повезло! Но хватит ли моей удачи, чтоб выбраться отсюда?
– прикинул он.
– Уверен, пересечь болота будет ой как не просто!"
Выйдя на улицу, он ещё раз убедился в правоте своих опасений - ночь ещё
"Куда же направиться?
– вглядываясь в окружающий сумрак, размышлял он.
– Милена упоминала какую-то деревню, но я совершенно не представляю, в какой стороне она может быть. Зато я точно знаю, что к западу отсюда проходит дорога на Генцо. Понять бы ещё, где этот запад!"
Наконец, сориентировавшись по звёздам, оруженосец побежал вперёд. Он торопился, желая оказаться подальше от проклятого храма, однако, почувствовав под ногами хлюпающую жижу, был вынужден перейти на шаг и начать прощупывать пред собой дорогу.
"Блин! Я целую вечность потрачу, чтобы пройти одну лишь версту, - злился он.
– А я ведь даже не уверен, что двигаюсь в нужном направлении!"
И тут вдруг позади себя он неожиданно услышал ритмичные всплески, сопровождаемые треском ломаемых веток. Нечто большое стремительно нагоняло его. Кен сразу вспомнил Рутгера, вернее то безобразное чудовище, в которое превратился свихнувшийся мясник. Наверняка это было именно оно, ведь здесь, на болотах не водилось других крупных животных, да и какое нормальное животное стало бы стремглав носиться по смертельно опасной трясине.
"Похоже, встречи с ублюдком никак не избежать! Что ж, тогда придётся его прикончить", - подумал оруженосец и, вынув кинжал, повернулся лицом к опасности.
Ждать пришлось не долго - всего через пару мгновений на Кена набросилась некая проворная тварь. Это и вправду был мясник, однако Кен явно недооценил исходящую от него угрозу. Вселившийся в Рутгера демон полностью изменил человеческое тело, и в результате получилось существо, совсем не похожее на того дряблого и начинавшего полнеть мужчину, каким запомнил мясника Кен.
"Быстрый!
– поразился оруженосец, едва успев увернуться от огромной, наполненной клыками пасти.
– Чёрт, всё-таки зацепил!
– сообразил он, почувствовав резкую боль".
Рутгер вёл себя словно хищное животное, хитрое, ловкое и безжалостное. Нападая, он метил зубами в уязвимое горло оруженосца, а длинными, похожими на серпы когтями пытался распороть живот. Атака была стремительной, и Кен лишь в последний момент заметил приближающуюся снизу лапу. Рванувшись в сторону, он частично погасил удар, но всё же заработал четыре длинные, болезненные раны, в то время как сам даже не задел противника кинжалом.
"Просто царапины, - успокоил себя Кен.
– Но крови много, если схватка затянется, это может стать настоящей проблемой".
Тем временем тварь развернулась и вновь метнулась на оруженосца. Однако теперь Кен был настороже. Дождавшись, когда мясник совершит последний, решительный прыжок он быстро шагнул в сторону, одновременно рубанув кинжалом. Лезвие встретило что-то твёрдое, а раздавшийся нечеловеческий вопль, подтвердил попадание в цель.
"Есть!
– обрадовался Кен.
– Хорошо зацепил! Ещё разок-другой и дело сделано".