Феодал
Шрифт:
Первое время Новикова мучили головные боли, потом всё прошло, но вместо них появились сторонние голоса, невнятное бормотание, иногда даже чересчур эмоциональное. Один доктор сказал ему это галлюцинации и что Потап сошёл с ума, но следопыт не ощущал каких-то расстройств, хорошо соображал и был вполне себе смышлёным отроком. Глупый не смог бы прожить до двадцати пяти лет и не потерять руку за воровство.
Со временем Новиков свыкся с этой «наскальной» живописью и больше не прятал стыдливо руки под длинными рукавами. Разве что в редких
— Пффф, амчха-мчха-мчхаа, — выдувая изо рта остатки пара, произнёс пароголовый.
В ответ ему Новиков обречённо покачал головой и отправился наверх.
— Как дела, рус? — спросил с акцентом Чжэн.
— Нужно, чтобы ты опять сгонял на рынок, яблоки не подходят.
— Твоя каприз, твоя деньги, — заключил китаец и помахал ладонью.
— У тебя только барыш на уме, держи, — раздражённо впихнул он ассигнацию в руку своего надсмотрщика. — Теперь давай что-то из сладкого тащи, есть тут у вас кондитерская?
— Кандисеская есть, а деньги тут мало. Сладкое дорого.
— Вот ещё, на.
Новиков расстался с дополнительной парой купюр и вышел подышать свежим воздухом. Чжэн, как только получил заветные рубли, сразу же свалил. Он брал свой процент за каждую услугу и за просто так не хотел шевелиться. Может, с бастардом тот вёл себя по-другому, но на Потапа эта привилегия не распространялась. Новикова воротило от предприимчивости китайца.
«Скорее от жадности».
Переговорный процесс проще всего наладить, если понять, что любит твой собеседник. Пока не найдёшь этот заветный ключик, бесполезно даже начинать.
Чжэн вернулся с целым ворохом вкусностей, но Потап не спешил с ними спускаться. Сидя на стуле, он пялился в одну точку и грыз кусковой шоколад, совершенно не чувствуя его вкус. Всё, что он делал до этого, показалось таким бредом. Какое, к чёрту, подкармливание? Пока он будет относиться к существу в подвале как к животному, прогресс не сдвинется с места.
— Чего сидишь? — раздалось с порога от вошедшего бастарда, и Новиков вышел из медитативного состояния. — Успехи есть?
— Успехов нет, — раздражённо ответил следопыт.
Его прервали во время слишком личного момента, будто приоткрыли дверь в душу и подсмотрели в щёлочку. Оттого стало неприятно.
— Да-да, я поспешу, срочно надо, очень важно… — ответил он Владимиру Черноярскому самым едким образом и закатил глаза.
— Вижу, не ждал меня. Всё понял, — примирительно махнул тот ладонью и поискал что-то взглядом. — Ага, вот сюда можно, — сказал парень себе под нос и взял пузатый стаканчик со стола, где валялось целое разнообразие всевозможных продуктов, частью покусанных, частью нетронутых.
— Что ты делаешь?
— Я подумал, наш пароголовый друг станет сговорчивей, если ты ему дашь это, — бастард показал шкатулку со стяженем, из которой высыпал примерно треть, и протянул Потапу стакан.
— А с чего такие мысли?
—
— Не знаю, они хорошие травники? — предположил Новиков.
— Не, — покачал головой Владимир и спрятал шкатулку в карман. — Рот, — он показал на губы, — Они залечивают себе так слизистую. Попробуй поплюйся паром — всё ошпаришь к чертям.
— Но тогда у всех был бы стяжень, а мы находим порошок, даст бог, раз в тысячу трупов, — возразил следопыт.
— А может, они делают себе столько, сколько необходимо? Они же не люди, зачем им запасы, против кого? Допусти, что кто-то мыслит не в человеческой парадигме.
«А ведь и правда», — размышлял Потап. — «Звери всегда бьются за территорию, но для выживания им её не так много и нужно. А еда? Любому хищнику достаточно ровно столько, сколько он в состоянии съесть. В то же время люди всегда что-то откладывают и расширяются. Они готовы убивать лишь за право обладания, за возможность воткнуть свой флаг».
— Я думаю, те шкатулки скорее исключение из правил. В каждом «племени» есть чудаки, так что… возьми это на заметку, — закончил Владимир и попрощался.
Посмотрев в стакан, Потап сделал круговое движение, наблюдая, как песчинки пересыпаются с одного края на другой, и принял весьма необычное решение.
— Чжэн, у тебя есть ещё кандалы, цепь или что-то в этом роде?
— Вы хотеть поймать другой карлик?
— Нет, это для меня.
Китаец, конечно, удивился, но откопал где-то металлический ошейник. Он помог голому по торс Потапу защёлкнуть его на шее и отдал ключ, не задавая лишних вопросов. Чудачества белого народа в какой-то момент стали для него привычными, а тут такой экземпляр…
— Продукты портится.
— Можешь всё съесть, — разрешил следопыт и закрыл за собой подпол.
Звеня цепью, он спустился и у входа встретился взглядом с пленником. Тот больше не вырывался. Скорее устал. Присмотревшись к чёрным потрескавшимся губам пароголового, Новиков обнаружил, что иногда карлик издаёт глотающий звук, как будто во рту скопилось слишком много жидкости.
«Неужели кровь? Так стоп, а она ведь у них тоже тёмная, как и губы! Потому и незаметно было, что уродец страдал».
В последние часы пигмей стал неконтактным, только головой мотал.
«Больно было говорить».
Подойдя к пароголовому, Потап завис над ним, тот еле слышно дышал и потерянно смотрел на него снизу вверх. Присев, следопыт поставил перед монстром стакан, а затем воткнул в порошок палец и продемонстрировал целебные песчинки.
Подействовало. В глазах карлика загорелся интеллект. Он смотрел то на лекарство, то на человека. Потап сделал шаг назад, потом ещe, и так пока не оказался на противоположном конце камеры. Спина коснулась холодной кирпичной стены, и толмач сполз вниз, копируя позу пароголового.