Фейбл
Шрифт:
Я просунула руки внутрь, после чего Уэст по очереди затянул пряжки.
– Не начинай сразу торги за кинжал. Сначала немного осмотрись. Задай несколько вопросов, – он натянул капюшон мне на голову и провел руками по моим плечам, чтобы расправить куртку.
– Что я предложу ему взамен?
Уэст снял кольцо со своего пальца и вложил его мне в ладонь. Я подняла его перед собой так, чтобы золото засияло. По всей поверхности украшения вились замысловатые бороздки.
– Что, если этого будет мало?
– Придумаешь что-нибудь, – хрипло сказал Уэст. –
– Хорошо, – я протянула ему раскрытую ладонь.
Он посмотрел на нее в недоумении.
– Что еще?
– Тридцать пять медяков.
– Я сказал тридцать.
Я пожала плечами.
– Мы же ведем торги.
Уэст окинул меня долгим недоверчивым взглядом, залез в карман и выудил кошелек с монетами. Я наблюдала за ним, пока он отсчитывал монеты, вкладывая мне их в руку. Я изо всех сил сдерживала улыбку, которая пыталась растянуть мои губы. Однако веселье тут же угасло, когда я посмотрела Уэсту в лицо. Его брови были нахмурены, а глаза выглядели такими усталыми, какими, вероятно, я никогда их не видела. Он был встревожен.
Кинжал хоть и принадлежал Уилле, но он явно также что-то значил и для Уэста.
Я сунула медяки в карман и, развернувшись, вышла в переулок и направилась прямо к комиссионной лавке. Дождь бил по моему капюшону тяжелыми каплями, но вот я поднялась по ступеням и два раза стукнула в проржавевшую зеленую дверь.
Внутри раздались стучащие по полу шаги, прежде чем дверь открылась и на пороге появился лысый мужчина с длинной темной бородой. Я медленно вытащила клинок из ножен и нырнула внутрь. Дверь за мной закрылась, звякнув колокольчиком. Хозяин лавки даже не потрудился взглянуть на меня и вернулся к табурету, стоящему в углу, где над увеличительным стеклом горела керосиновая лампа. Рядом с ней все еще дымилась трубка, наполняя маленький магазинчик сладким, пряным запахом коровяка.
Свечи, вставленные в старые, грязные бутылки из-под виски, стояли практически на каждой поверхности, и их свет отражался от всех блестящих вещей, которые располагались по углам, на полках и на столах. Необработанные камни, полированные украшения, позолоченные инструменты картографа. Безделушки, которые когда-то что-то значили для кого-то. Однако для таких людей, как я, мало что имело большую ценность, чем крыша над головой или пища. Все, что имело для меня значение, я уже давно обменяла на еду и кров.
Я подняла расческу, украшенную чередой редких ракушек, похожих на те, что Фрет продавал на барьерных островах, и осмотрела ее. Рядом с ней стояло такое же ручное зеркало, в котором отразилось мое лицо, и я застыла, увидев свою губу. Уэст был прав: ее нужно было бы зашить. Опухшая кожа покраснела по краям, а синяк доходил почти до подбородка.
Я перешла к следующему столу, не в силах еще хоть мгновение провести, разглядывая свое отражение. Мне не хотелось видеть, насколько сильно отличается девушка в зеркале от той, которая жила внутри меня.
– Что
Скупщик оторвал взгляд от своего увеличительного стекла и сжал в зубах трубку. Он взглянул на статуэтку, ничего не ответив, а затем вернулся к работе.
– Если ты пришла сюда, то не за этим.
Я поставила статуэтку на место и направилась к рабочему столу скупщика. Мои глаза обшарили стеклянные шкафы позади него, где на каждой полке были выложены клинки. Однако среди них я не видела нужного мне кинжала.
Вспышка осветила угол магазина, и я направилась к одинокому лучу лунного света, проникающему через темное окно. Он падал на маленькую деревянную шкатулку с потускневшим медным замком. Внутри на бархатной подкладке лежал кинжал.
Брови скупщика поползли вверх, когда он увидел, на что я смотрю. Мои пальцы ухватились за край крышки, и я подняла стекло. Я почувствовала его за своей спиной прежде, чем услышала, и опустила руку, отступая назад. Лицо было вытянуто в немом вопросе, пока он изучал меня. Его рука потянулась над моей головой, и он поднял шкатулку, чтобы поставить ее на рабочий стол между нами.
– Только что купил его у торговца, – его неприветливый голос внезапно стал дружелюбным.
– Можно посмотреть?
Но я не стала дожидаться разрешения. Я открыла стекло и взяла клинок в руки, поднося его к окну. Он был еще более дорогим, чем я думала. Синие и фиолетовые камни были выложены в виде замысловатых узоров. Самоцветы сверкали так, что свет волнами прокатывался по их граням. Их уникальные голоса танцевали между моими пальцами, как ноты песни. Если бы я закрыла глаза, то смогла бы с легкостью назвать голос каждого из них по очереди.
– Сколько?
Мужчина откинулся на спинку стула так сильно, что его плечи прижались к стене. Он стал попыхивать трубкой, пока из нее снова не повалил дым.
– Сделай мне предложение, – сказал он.
Я посмотрела на него краем глаза, лихорадочно думая. Он явно хочет получить больше, чем заплатил Уилле, чтобы остаться в плюсе. Я не была уверена, сколько стоит кольцо, но было бы разумнее использовать деньги, которые дал мне Уэст, а кольцо сохранить для перепродажи в Серосе.
– Двадцать пять медяков.
Он рассмеялся, словно хриплый кашель застрял у него в горле.
– Проваливай, – он потянулся за кинжалом, но я прижала его к груди, после чего сразу же увидела блеск в его глазах. Это была моя первая ошибка.
– Тридцать, – предложила я еще раз.
– Это сделали в Бастиане, – он вскинул подбородок, глядя на меня сверху вниз.
Бастиан был огромным портовым городом на Безымянном море и славился своими ювелирными творениями из драгоценных камней. Ничего сложнее обычного ножа не изготавливали в Узком проливе, поэтому любой, кто по-настоящему умел обращаться с камнями, отправлялся в Бастиан, где всем заправляла Гильдия Самоцветов, которая хорошо платила своим мастерам. Там всегда требовались подмастерья, и работы было в избытке.