Фейбл
Шрифт:
Остер висел рядом с ней, дергая за трос, который был закреплен за ушедший под воду якорь, однако тот не поддавался. Падж наблюдал за ним с борта, стиснув зубы, и я вспомнила, как он прыгнул в черную воду, как сжимал Остера в своих объятиях, как лицо исказилось, когда он плакал, уткнувшись в волосы Остера. Я была права насчет них двоих. В тот момент, когда они рухнули на палубу, все стало ясно, как белый день.
Падж любил Остера, и, судя по выражению его лица, когда Остер поднял голову и посмотрел на него, это было взаимно.
Никогда и ни при каких
Именно по этой причине Сейнт взял с меня обещание никогда и никому не говорить, что я его дочь.
Я посмотрела наверх, на лоскут верхнего паруса, свисающий с фок-мачты в том месте, где его разорвало ветром. На боковой палубе такелаж, который удерживал ванты, тоже изрядно пострадал. «Мэриголд» придется простоять на якоре по крайней мере неделю из-за ремонтных работ.
Остер взобрался по веревочной лестнице и спрыгнул обратно на палубу, оставляя на ней лужицы морской воды.
– Должно быть, зацепился за риф. Я не вижу – слишком глубоко.
Уэст изучал поверхность воды внизу.
– Насколько глубоко?
– Может, метров шестьдесят? Я не уверен.
Я взялась за веревку и дернула ее к себе.
– Я могу отцепить его.
Но Уэст так и продолжил стоять ко мне спиной.
– Нет.
– Почему нет? Здесь всего шестьдесят метров.
– Это меньшее, что она может сделать, – Остер пристально посмотрел на меня, однако его стальные глаза блестели озорством. – Чтобы загладить свою вину за неудачи или вроде того.
– О чем это ты?
– Сегодня утром мы провели голосование, – Уилла подняла голову, щурясь от солнечного света. На смуглой коже ее щеки расцвело красное пятно в том месте, где она, вероятно, ударилась о перила или о скользящий по палубе груз. – Единогласно было решено, что ты приносишь неудачи, ныряльщица.
Я рассмеялась, отпуская веревку.
– Можем ли мы провести повторное голосование, если я освобожу якорь?
Взгляд Уэста упал на мои окровавленные руки.
– Мы дождемся отлива. Он сам освободится, когда корабль опустится.
Уилла посмотрела на него снизу, прежде чем стрельнуть глазами в мою сторону.
– Мы уже и так выбиваемся из расписания.
Уэст высунулся наружу, осматривая результат ее работы.
– Долго еще?
– Скоро закончу.
– А что с парусом?
– Я им займусь, – Падж оттолкнулся от борта и направился под палубу.
Я последовала за ним, схватив фонарь, висящий над аркой, и зажгла пламя, пока спускалась по лестнице. Я опустилась на колени в каюте и пошарила руками в воде, пока не нашла его – свой пояс. Объективных причин, чтобы запрещать мне нырять, у Уэста не было. Ровно как причин говорить мне оставаться на борту в Дерне или требовать от меня спрятаться под палубой в шторм. Однако если бы я освободила якорь, мы были бы с ним в расчете за все то, что он сделал для меня. Я бы избавилась от своих долгов, и свидетелями тому стали бы все члены команды.
Я смогла отыскать всего лишь три своих инструмента, но, думается, даже этого должно было быть достаточно для того, чтобы справиться с тем, что удерживало якорь. Я застегнула пояс на бедрах и затянула пряжку, возвращаясь по
Я скинула ботинки и посмотрела в воду, где рядом с корпусом терялся в глубине якорный трос.
– Что ты делаешь? – Остер облокотился на перила рядом со мной.
– Я дерну, когда он освободится, – тихо сказала я, поднимая ногу. – И тогда ты сможешь его поднять.
Остер покосился на меня краем глаза, после чего едва заметно кивнул. Я взобралась на борт и встала, балансируя на ограждениях.
– Фейбл, – предупреждающе сказал Хэмиш с квартердека.
Губы Уиллы тронула ухмылка.
Уэст обернулся, оглядываясь через плечо, и я встретилась с его взглядом за секунду до того, как прыгнуть. Его лицо исчезло, когда я упала, входя в воду ногами вперед. Мое тело обмякло, и я позволила холоду окутать себя. Глаза защипало от соли.
Я вынырнула на поверхность под грубый голос Уэста.
– Фейбл!
Я проигнорировала его, отвернувшись от судна и втягивая воздух глубоко в живот, пока он не наполнил меня до самого горла. Я выдохнула долгим, размеренным выдохом, когда Уэст снова закричал.
– Фейбл!
Еще два вдоха, и я нырнула. Мутная синева простиралась во всех направлениях, поднятый со дна песок все еще оседал после бури. Я держала один палец на якорном тросе, следуя за ним в темноту. Течение отбрасывало мои волосы назад, пока я погружалась.
Я улыбнулась, разглядывая бескрайнюю пустоту вокруг. Я ныряла почти каждый день с тех пор, как была ребенком. Вода была для меня домом, каким так и не стал Джевал. По правде говоря, мне нравилось быть ныряльщицей. Я по-настоящему любила свое дело.
Я последовала за группой рыбок-попугаев вниз, их фиолетовые тельца блестели, когда они извивались и поворачивались. Давление воды вокруг меня усилилось, и я выпустила струйку пузырьков, когда внизу показалась отмель. На белом песке морского дна чернела скала со множеством трещин и разломов. Мои ноги легко приземлились на выступ, за который зацепился якорь. Высоко над головой «Мэриголд» представляла собой не более чем темное пятно на поверхности.
Я оперлась на скалу, чувствуя, как болят ладони, и пнула якорь пяткой. Когда он не поддался, я вытащила из-за пояса зубило и молоток и принялась за работу, откалывая кусочки камня с каждым новым ударом. Маленькие черные частички опускались на морское дно, а вокруг меня поднялось пыльное облако. Проделав достаточно большую трещину, я поставила ноги на выступ и изо всех сил надавила на трос. Жажда воздуха мягко проснулась в моей груди, а пальцы закололо.
Якорь застонал, прежде чем скала поддалась и он отцепился, ослабляя натяжение троса. Резкими рывками я дергала за трос, пока он не начал подниматься. Поставив ноги на лапы якоря, я наблюдала, как яркий мерцающий свет стал приближаться. Рыбы плавали под «Мэриголд», обвитой лентами морских водорослей. К ее корпусу прилипли ракушки и мидии. Я выпустила из легких остатки воздуха как раз перед тем, как вынырнуть на поверхность и сделать вдох. Уэст по-прежнему перегибался через борт, его губы были сжаты в тонкую линию. Как только он увидел меня, тут же исчез.