Фейбл
Шрифт:
Главный и передний паруса были натянуты на ветру, и из-под «Мэриголд» вырывалась черная вода. Мы неплохо нагоняли упущенное время, однако команда все равно выбилась из расписания. Они также потеряли товар во время шторма и теперь понесут убытки еще и в торговле.
Я взобралась на фок-мачту и начала оснащать починенный парус, закрепляя его на мачте. Он поймал ветер над моей головой, когда я развязала веревки и потянула за фал. Ночное небо было черным и безоблачным, звезды рассыпались по нему мерцающими брызгами. Луны не было видно, и палуба корабля
Внизу команда ужинала на квартердеке, склонившись над мисками с кашей. Все, кроме Уэста. Он стоял у штурвала, почти невидимый в темноте. Его руки вцепились в рукоятки, и его лицо скрывала тень, пока он смотрел вперед.
Я попыталась представить его маленьким мальчиком – беспризорником Уотерсайда. Многие торговцы начинали свой путь подобным образом. С грязных улиц их вытаскивала какая-нибудь команда и заставляла работать до изнеможения. Многие из них нашли свое пристанище на дне мора, но некоторые поднялись по служебной лестнице и смогли занять приличные должности на важных кораблях, которые бороздили Узкий пролив, а некоторые даже Безымянное море.
Когда мы останавливались в Серосе на торговых путях Сейнта, я наблюдала за детьми на берегу, жалея, что у меня нет товарищей по играм, в отличие от них. Я понятия не имела, что они голодали и что у большинства из них не было семей.
Как только починенный мной парус был растянут рядом с остальными, я спустилась с мачты. Уэст смотрел, как я иду к нему, и напрягся ровно настолько, чтобы я поняла, что он все еще зол.
– Мне не нравится болтаться без дела, – сказала я, останавливаясь перед ним, чтобы он посмотрел на меня.
– Ты не часть этой команды. Ты пассажир.
Эти слова меня задели, хотя я не совсем понимала почему.
– Я уже заплатила тебе. Если я сгину в пучине до того, как мы доберемся до Сероса, у тебя все равно останутся мои деньги.
Взгляд Уэста сместился, пробегая по мне. За его словами скрывалось нечто большее, но по выражению его лица я понимала, что он не собирался ничего пояснять. На этом корабле все вели борьбу со своими внутренними демонами, и Уэсту, казалось, приходилось труднее всех.
– Аванпост Сейнта по-прежнему в Пинче? – я прислонилась к столбу рядом с ним.
– Да.
– Уилла думает, что он не возьмет меня.
– Она права.
Я наблюдала, как его рука скользнула вниз по ручке, чтобы поймать спицу штурвала.
– Он взял тебя на работу.
– И это мне дорогого стоило.
– Что ты имеешь в виду?
Уэст тщательно подобрал слова, прежде чем произнести их вслух.
– За все приходится платить, Фейбл. Мы оба знаем: чтобы выжить, нужно иногда делать вещи, которые затем будут преследовать тебя.
Его слова заставили меня почувствовать себя еще более неуверенно. Потому что Уэст говорил о человеке в ящике. Но что тут можно сказать? Этот человек был мертв. Дело было сделано. Как бы меня это ни ужасало, я понимала, почему
– Что еще ты сделал, что теперь преследует тебя? – спросила я, зная, что он не ответит.
За этим кораблем раскинулся океан лжи. Они убили своего ныряльщика и старпома другого шкипера. Чем бы они ни занимались в Соване, по Узкому проливу об этом уже поползи нехорошие слухи. И ко всему прочему они занимались побочной торговлей под носом у своего собственного работодателя, у Сейнта.
Как бы сильно он ни изменился с последней нашей встречи, мой отец все равно оставался моим отцом. Он без колебаний поступил бы с Уэстом хуже, чем команда «Мэриголд» поступила с Крейном. Я не хотела, чтобы подобное произошло.
Мне было страшно за Уэста.
Я продавала пиролит только ему на барьерных островах, когда он приплывал на Джевал, и именно его деньги кормили меня. За два года с тех пор, как я впервые встретила его, он ни разу не подводил меня и всегда приходил в порт. Он спас мне жизнь больше раз, чем я могла сосчитать, даже если сам он так не считал.
Когда я сойду с «Мэриголд» в Серосе, я, вероятно, больше никогда его не увижу. И мне не хотелось переживать за его судьбу.
– Мне все равно, что ты сделал. Когда я пришла в порт на барьерных островах, ты не должен был мне помогать.
– Нет, должен был, – сказал он, и его лицо осталось непроницаемым.
Эти слова проникли мне под кожу и вышибли воздух из моей груди. И как раз в тот момент, когда я собиралась спросить почему, Уэст отвел взгляд, сосредоточившись на чем-то вдалеке.
Я повернулась, проследив за его взглядом, устремленным к горизонту, на котором замаячило мягкое оранжевое свечение.
Серос.
Там, в мерцающем свете фонарей, меня ждало единственное возможное для меня будущее.
Двадцать
Мы вошли в гавань на рассвете. Пока Остер заканчивал перевязывать мои раны, я стояла на носу, наблюдая, как приближается город. В течение четырех лет я мечтала о том моменте, когда доберусь до Сероса, и теперь, когда он был так близко, все, о чем я могла думать, – так это о встрече со своим отцом. Интересно, что он скажет и как себя поведет?
Каменные здания теснились друг к другу, спускаясь с холма, ведущего к воде. Ранний свет отражался от квадратных оконных стекол, когда солнце вставало позади меня, создавая впечатление, что город был усыпан бриллиантами. Над домами нависала замысловатая сеть веревочных мостов, которые уже были заполнены людьми, пробирающимися через город.
– Держи их в чистоте, – Остер подождал, пока я кивну в ответ, прежде чем взять стоящее у его ног ведерко и взобраться на мачту.
Я посмотрела на свои исцарапанные руки, которые теперь были обмотаны белыми льняными полосками. Жар и припухлость порезов на плечах стали уходить, и моя губа начала заживать. В итоге у меня будет не один шрам на память о путешествии через Узкий пролив.