Флаг миноносца

Юлий Лазаревич АННЕНКОВ

ФЛАГ МИНОНОСЦА

Роман

ГЕРОЯМ КРАСНОЗНАМЕННОЙ

ГВАРДЕЙСКОЙ МОРСКОЙ ЧАСТИ

ГВАРДИИ КАПИТАНА 2 РАНГА

АРСЕНИЯ МОСКВИНА И

ГВАРДИИ ПОДПОЛКОВНИКА

ЕВГЕНИЯ ЮРОВСКОГО

ОГЛАВЛЕНИЕ:

Вступление

Глава I. Лидер "Ростов"

1. Уходим в море

2. Готовность No 1

3. "На пистолетный выстрел!"

4. Последний выстрел

Глава II. Моряки

1. Это не пол, а палуба

2. Раиса Семеновна

3. Флаг миноносца

4. Боевая тревога

Глава III. Москва - за нами

1. Первый залп

2. Ночь перед боем

3. Под огнем

4. Маринка

5. Командир

и комиссар

6. Дивизион идет на юг

Глава IV. На юге

1. Весна

2. Крепкие нервы, верный глаз

3. Младший сержант Шубина

4. Летней ночью

Глава V. Ростов

1. Назад я не пойду!

2. В Красном Крыму - танки!

3. Морская честь

4. Переправа

Глава VI. Корабль в степи

1. Корабль уходит в степь

2. Колхоз "Сеятель"

3. Особое задание

4. Сквозь огонь

5. Встреча

6. Моряки и казаки

Глава VII. По уставу сердца

1. До девяти часов утра...

2. У кубанских переправ

3. В Майкопе

4. Курджипс

Глава VIII. Предгорья

1. Каштановая роща

2. Награды

3. Будет полк под Флагом миноносца!

4. Как вам нравится горная война?

5. Конец "преподобного"

6. Моряки и шахтеры

7. Горный марш

8. Свет грядущей победы

Глава IX. Доктор Шарапова

1. Госпиталь

2. Новый год

3. Плохие вести

4. Ночной разговор

Глава X. Шапсугская грязь

1. "ЧП"

2. Возвращение

3. Весна

4. Баня

5. Горы - позади

Глава XI. "Голубая линия"

1. Кубанская столица

2. На мертвых якорях

3. Попутчики

4. Фронтовой врач

5. Ты - коммунист!

6. Мы вырастили свой урожай

7. Полчаса на передовом медицинском пункте

8. Прорыв

Глава XII. Верность

1. Хуторок на Тамани

2. Лицом к лицу

3. Надежная душа

4. Залп - на меня!

5. Две судьбы

6. Две зеленые ракеты

7. Наша юность

Эпилог. Стоящие в строю

________________________________________________________________

ВСТУПЛЕНИЕ

Сегодня, в ночь полнолуния, я начинаю рассказ о Флаге миноносца, о людях, которые его несли, о событиях недавних лет, уже ставших историей и сохраняющих в то же время живую силу впечатлений сегодняшнего дня. Я пишу этот рассказ для друзей: для тех, которые живы, и в память тех, которых уже нет, а главным образом ради тех, что еще не родились на свет. Когда они придут в этот веселый и звучный мир, когда возьмут в руки циркуль или резец, пусть знают, что когда-то мы отказались от резца и циркуля, от кисти и карандаша, чтобы им не пришлось сжимать потной ладонью отполированный до блеска приклад автомата.

Сегодня - ночь полнолуния, и город спит в эту светлую ночь свежий и обновленный. Четок рисунок полуобнаженных ветвей, и прозрачен воздух. Перламутровый свет льется на мир. Я вижу реку и новый мост, взметнувшийся над нею, как рука, протянутая в будущее. В окнах горит свет. Их много, этих окон, и если подойти поближе и присмотреться, то можно заметить, насколько различен их свет. Есть окна оранжевые и светло-желтые, как разрез лимона... есть красноватые, розовые, даже голубые. А вот окно, светящееся сиреневым отливом на пятом этаже большого дома. Я знаю это окно и эту квартиру. Там живет мать Андрея, Земскова. Вот о нем, о моем друге Андрее, я хочу рассказать. Но не только о нем. Я хочу рассказать обо всех. О моряках и летчиках, о пехотинцах и кавалеристах и уж, конечно, об артиллеристах, потому что мой друг Андрей - артиллерист и самому мне тоже пришлось заниматься этим почетным ремеслом.

Но нет ни сил, ни времени, чтобы рассказать обо

всем. Это под силу только армии писателей, и такая армия, конечно, будет. Мы уже видели ее первые отряды. Немало хороших книг написано о Великой Отечественной войне советского народа. Я сказал - немало. И все-таки недостаточно. Может быть, когда-нибудь явится гений - новый Пушкин, Толстой или Шекспир. Наверно, он сумеет в одном великом произведении оживить гигантскую панораму тех дней горные вершины Сталинграда и Севастополя, могучие реки нашего наступления и неприступные скалы обороны. Может быть, в этом романе (или поэме) предстанет перед нами всё: русские солдаты и генералы, и враги, и друзья, и военные сводки, и полевые кухни, госпитали и штабы, взорванные танки на размытых дорогах, и город, притаившийся в ночи под маскировочными шторами. Мы прочтем там о скромных тружениках тыла и о судьбе жены солдата, о великих полководцах, сумевших объять мыслью целую эпоху, и о маленьком сержанте, у которого хватило сердца только на то, чтобы прикрыть им черную дыру ствола вражеского пулемета. В той книге будет все: чувства всех, выраженные через немногих, душа миллионов, радость и горе народов. Если бы я мог перечислить все, что там будет, то, наверно, попытался бы сам написать эту книгу. Но я не знаю, как передать в одном романе эпоху. И это вовсе не значит, что все мы - простые солдаты писательской армии - должны дожидаться создания будущего гения, а пока сидеть сложа руки. Пусть каждый расскажет о том, что он знает сам. Пусть каждый, кто может, попытается передать чувства, волновавшие его, свою боль и свою радость, и да будет благословен этот труд, потому что каждое зерно попадет в житницу народа. Ему одному принадлежит будущее, настоящее и прошлое. Он один сумеет отобрать полноценные золотые зерна от шелухи.

Сегодня, в ночь полнолуния, я открыл нижний ящик моего стола. Я давно ждал этой минуты и счастлив, что она пришла. Ворох писем и дневников покрывает бумаги сегодняшнего дня. На столе лежат выцветшие фотографии и другие - совсем еще сочные и четкие, будто они сделаны вчера. Старую карту нужно разворачивать очень осторожно. Она совсем перетерлась на сгибах. Ведь вы знаете, как полагается складывать военную карту? Ее складывают сначала вдоль, а потом гармошкой, чтобы можно было перелистывать ее, как книгу. Офицеры читали эту книгу при свете электрического фонарика или коптилки, сделанной из снарядной гильзы, а иногда даже при свете луны, когда она бывала такой щедрой, как сегодня. Синие и красные дуги на карте, маленькие овалы, ромбы, кружки. Стрела - удар. Извилистая линия - рейд в тыл врага. Об этой карте можно писать день и два, и больше, и все равно не напишешь всего, что она рассказывает знающему ее историю.

Невозможно написать обо всем. И вот я решил рассказать только о Флаге миноносца. Я пишу "Флаг" с большой буквы потому, что для нас, которым его дали, не было ничего больше его. Я хочу рассказать вам о Флаге миноносца и о любви. Говорят - любовь к родине. Эти слова стали совсем привычными, и часто мы сами не думаем, что за ними лежит наша любовь ко всем, кто шагал вместе с нами по дороге, к городам и домам, и знакомым деревьям, которые цветут и отцветают и дают плоды.

Г Л А В А I

ЛИДЕР "РОСТОВ"

1. УХОДИМ В МОРЕ

– На флаг и гюйс - смирно!

Моряки стояли сомкнутым строем, вытянувшись вдоль бортов. Только черные ленточки чуть трепетали за их плечами.

Вахтенный командир Николаев выждал положенное время:

– Товарищ капитан-лейтенант, время вышло.

Капитан-лейтенант Арсеньев кивнул головой, и тут же прозвучала команда:

– Флаг и гюйс поднять!

Николаев поднес ладонь к блестящему козырьку фуражки. Горнисты вскинули вверх свои трубы, и сигнальщик начал медленно выбирать фал.