Фомор
Шрифт:
— Ненасытная моя… — прорычал он, усаживая на свой живот Рину, потому что она уже успела уютно улечься у него под боком, забросив одну ногу на его торс.
— Кто бы говорил, — склонилась к нему для поцелуя девушка, намекая на то весомое обстоятельство, что чувствовала своей спиной.
Вообще-то король фоморов собирался обсудить с ней ещё немаловажный вопрос, но какие могли быть разговоры, когда любимая так жарко целует, что кровь закипает в жилах. Своими руками он гладил и сжимал её бёдра, ещё больше распаляя в ней не успевшее уснуть желание, скользил ладонями по ягодицам, а затем вверх по покрывшейся мурашками спине. Затем Дарина отстранилась от него и немного приподнялась, чтоб слиться с ним воедино под синхронный сладостный выдох.
Дарина закусила губу и прикрыла глаза, прогнувшись назад под свой долгий стон, когда её удовольствие накрыло её мощной волной, продлившееся от ощущения того, что её мужчине так же хорошо одновременно с ней. Обессилено упав на него, Рина сразу почувствовала его заботливые руки, которые заключили её в уютный кокон объятий.
— Это можно считать нашей первой ночью или это всё же сон? — пробормотала девушка, когда дыхание и стук сердца немного успокоились.
А вот и та самая тема, которую не успел затронуть фомор. Сейчас всё было красиво и сказочно, им никто не мешал, он был во всей своей красе. А вот завтра их ждёт непростое испытание. И хорошо, если ши пойдут по ложному следу, который им приготовили. А если нет, то романтическая история может превратиться во что-то гораздо менее приятное. А про свои протезы он даже не хочет вспоминать, понимая, что металл и пластик не могут ласкать, не могут чувствовать.
— Думаю всё же первая ночь нам предстоит, — Балор сказал это спокойно, но Дарина сразу уловила перемены в его настроении.
— Ты так напряжён…
— Завтра ши поймут окончательно, что ты и есть та самая королева фоморов, что выносит и родит наследника Балора. И нашей спокойной жизни придёт конец.
— А сейчас они не уверены?
— У них всегда были разные волшебные штуки, что помогали им получать информацию. Но точностью они не отличались. Возможно у них были данные о времени твоего появления в Ирландии, о внешности. Не знаю, может другие приметы. Лепреконы сказали, что ты не единственная, за кем они следят, потому что, будь они уверены, что ты — это ты, то за тобой носилась бы целая толпа сидов. И они вцепились бы зубами как акулы. Да и Вова хорошо их с толку сбил, за это ему спасибо.
— А тебя они не чувствуют?..
— Нет. А теперь и тебя.
— Почему?
— Это на тебе моя кровь, — Балор взял в руки изящный бордовый кулон, — я заключил её в камень и заколдовал. Но всё равно, рано или поздно, они нас найдут. Конечно, будем надеяться, что поздно…
Дарина положила голову на грудь любимого, крепче обняв его руками, а он погладил её плечи, как бы успокаивая.
— Мы справимся, справимся… — шептал он то ли ей, то ли себе.
Спать во сне было кощунством, а вот покушать — вполне хорошим занятием. Поэтому, когда Балор достал из корзины сыр, вяленое мясо, овощи и вино, Дарина чуть в ладоши не хлопала.
— Ты у меня такой запасливый, — Дарина звонко поцеловала любимого в щёку, а он в очередной раз удивился себе, что в свои пять тысяч с хвостиком чувствует себя как юнец, который впервые познал женскую ласку.
— Ты еще не видела мою кладовочку в… морском дворце.
— Я не то, что не видела, а даже не слышала. Расскажи о своей жизни, какая она была до того как мы встретились?
Балор напряжённо застыл с сыром в руках, а затем взглянул на девушку.
— Никакая. Я не жил, как и остальные фоморы. Я спал. Невыносимо жить во тьме и холоде тысячи лет, даже, если это родной дом и твоя колыбель. Туда приятно было возвращаться, наполняться покоем и мощью стихии.
— А как проснулся?
— Я почувствовал твоё прикосновение и услышал голос. Ты сказала «Ну здравствуй» и меня словно молнией ударило, — улыбался мужчина.
— Я море трогала. Я всегда так делаю, — заулыбалась Рина, — люблю поболтать с ним.
— Оно тебя чувствует.
— Серьёзно?
— Да, поверь, я знаю.
— Может это мои корни о себе знать дают? — задумалась она, с аппетитом жуя сладкий сочный перец.
— А что у тебя за корни? — Балор вдруг понял, что совсем ничего не знает о своей Эрин.
— У меня один из дедушек помор. Это народность, которая у наших северных морей проживала с давних пор.
Балор молча прикрыл глаза и тихо засмеялся. Ну конечно, две половинки одного разделённого народа всё равно тянулись друг к другу, ну, либо Мать-Бездна вершила судьбы… Не одних фоморов коснулась жестокость туата де Дананн: Фир Болг — не демоны, не духи, а люди, которые жили в мире и согласии с фоморами, успели породниться и родить общих детей — они ощутили на себе гнев сидов ещё сильнее, чем заключенные в пучине океана фоморы. Балор знал это, и запомнил навеки, потому что его братья, полюбившие женщин из племени Фир Болг, сходили с ума от скорби и безысходности, не имея возможности даже отомстить ши, когда в морские воды начали сбрасывать их жён и даже детей. Некоторые смогли спастись на лёгких суднах, дойдя до других берегов северных морей. Фоморы следовали под водой за кораблями и молили все силы, к которым могли докричаться, чтоб они пощадили их семьи. Море было милостивым, ветры наполняли паруса и несли людей дальше от страшной участи. Матери называли своих детей фоморами в честь отцов, которых им не суждено было больше увидеть, позже они стали поморами. А кровь всё так же не давала селиться вдали от родной стихии, хотя память с течением времени заменяла древние сказания на другие, но всё так же море было в них и альфой, и омегой.
— Да, любимая… Корни, — Балор объяснил ей, почему её так тянуло всегда к Северным берегам, хотя её семья и уехала оттуда еще при рождении мамы Дарины. Дедушка так любил свою жену, что согласился покинуть родные места и поселиться в большом и шумном городе гораздо южнее. Но прижиться в нём он так и не смог, всё время болел, хотя и дожил до почтенного возраста.
— Балор, а где?… А как мы будем жить? — любовь и романтика, конечно, прекрасно. И за своим королём Дарина готова идти куда угодно, но всё же хотелось узнать подробности, чтоб строить планы и мечтать.
Только этот вопрос заставил сердце фомора сжаться в камень от неизвестности и дурных предчувствий. Кулон на груди его возлюбленной — лишь временное препятствие на пути сидов, которые бросят все силы на уничтожение… скорее всего Дарины. Ведь она человек, женщина, а значит уязвимее, а главное, что она должна выносить ребёнка, чьё рождение отворит Бездну, выпуская запертых в ней фоморов. Будут ли они мстить? Наверняка. И они имеют на это право.
— Жалко, что ты с моей семьёй не познакомился… Когда всё закончится, съездим? — продолжала сыпать солью на истерзанную душу Балора его Эрин.
— Конечно, милая. А ты завтра познакомишься с мои внуком.
— ?!?!.
– взгляд Дарины говорил лучше всяких слов.
— Да, я чуть старше тебя и не обременён невинностью, — её искреннее смущение как всегда забавляло его.
— Я забываю. Ты хорошо выглядишь для своих лет, — засмеялась, спрятав лицо у него на груди, девушка.
А горизонт начал потихоньку окрашиваться розовым, что знаменовало окончание их волшебной ночи и начало трудного, но судьбоносного дня, который необходимо просто пережить… Не думал Балор, что день свадьбы с любимой женщиной будет таким противоречивым и поднимет в его и так неспокойной душе настоящую бурю. Но он справится, он не имеет права оставлять её с сыном, он выживет.