Франческа
Шрифт:
— Но… как вы узнали?
— Никто не говорил мне об этом, но у меня есть глаза и уши. К Лидии я привязана сильнее, чем к вам. Я от всей души желаю вам счастья. И думаю, что вы обретете его. Лидия годится вам в жены — в отличие от меня.
Денвер склонился перед ней в поклоне и поцеловал ее руку.
— Франческа, вы удивительно благородны!..
— Боюсь, вы заблуждаетесь. Но если вы не забыли, я просила об одном одолжении.
— Для вас я готов на все!
— Это правда?
— Конечно!
—
Денвер в ужасе отпрянул.
— Но это невозможно! Вы будете ошеломлены…
— Вы дали обещание. И кроме того… — ее голос приобрел твердость, — вы можете помочь ему избавиться от несправедливых обвинений. Ведь вы его друг, лорд Денвер. Доверьтесь мне. Это не просто женская прихоть. Вы ничем меня не испугаете. Видите ли, мне уже почти все известно.
— Простите, но об этом не может быть и речи. Подробности этого дела так щекотливы…
— Неважно. Рассказывайте!
Денвер явно колебался, но Франческа настаивала, и он в конце концов выложил ей все, что знал. Оправдались самые худшие опасения Франчески: очевидно, Кокер распускал слухи направо и налево. Маркус уверял, что ему грозит отлучение от наиболее чопорных членов общества, если пройдет слух о том, что его видели в борделе, но Франческа и понятия не имела, что тут замешаны более серьезные, политические вопросы, способные погубить карьеру Маркуса и подвергнуть его жесточайшей опале.
Она не была шокирована, но испытала неудержимую ярость. Подумать только, Маркус, который совершил столь благородный поступок, был подвергнут остракизму, пригвожден к позорному столбу по милости такого мерзавца, как Кокер! От бешенства она лишилась дара речи.
Лорд Денвер с беспокойством оглядел ее бледное лицо.
— Вы шокированы, — произнес он с несчастным видом. — Так я и знал. Вы простите меня?
— Мне не за что вас прощать, — дрожащим голосом выговорила Франческа. — Я ничуть не шокирована. Просто не знала, что Маркуса обвиняют в двойной игре. Как они посмели?
— Но откуда вы вообще знаете об этом?
— Я была там, — забыв о всякой осторожности, выпалила она.
— В Париже? Да, это мне известно, но…
— В «La Maison des Anges».
— Нет! Этого не может быть! Мисс Бодон, прошу вас, не шутите со столь серьезными вещами! Если вы…
— Еще никогда в жизни я не была настроена так серьезно, лорд Денвер, — бесцеремонно прервала его Франческа. — Откуда, по-вашему, я могла узнать название этого места? Вы не упоминали о нем.
Он рухнул в кресло и обхватил голову руками.
— О Господи! — в ужасе простонал он. — Как вы могли! Я считал вас…
— О, все произошло самым невинным образом! Нет, я не падшая женщина, за которую вы меня, очевидно, приняли, — с горечью заверила она. —
— Мне известно это имя.
— Вот как?
— В связи с Бонапартом.
— Да, конечно. Вот я и отправилась к ней, чтобы найти Мадди. Я не догадывалась о том, что это за дом, хотя, как теперь понимаю, это не спасет меня в глазах общества. Маркус явился туда, только чтобы спасти меня, а его появлению приписали совсем иное значение. Он вынужден молчать, чтобы спасти мою репутацию.
— Понятно… Я ни на минуту не допускал, что Маркус способен на бесчестный поступок, но не понимал, почему он… Теперь мне все ясно.
Лорд Денвер подошел к ней. Он держался неловко, но излучал искренность.
— Маркус прав. Мисс Бодон, вы поступили правильно, освободив меня от обещаний. Я вам многим обязан. Естественно, я никому не скажу ни слова из того, что вы сейчас сообщили мне. И поверьте: как друг, я умоляю вас больше никому не рассказывать о случившемся — слышите, ни одной живой душе! Если свет узнает о вашем… злополучном приключении, никакие оправдания не спасут вас от остракизма.
— А как быть с человеком, который ради меня пожертвовал всем?
Последовала длительная пауза. Наконец Денвер произнес:
— С Маркусом ничего не случится. Конечно, прежнего уважения ему не видать, но свет в конце концов смягчится. Думаю, ему стоит некоторое время пожить в поместье.
— Но это несправедливо! — Франческа вновь вспылила. — Он честный, благородный человек! А его обвиняют в предательстве, двойной игре, лицемерии и тому подобных грехах! Разве можно вытерпеть это?
— Придется вытерпеть.
— Во всем виноват Кокер!
— Думаю, да. Хотя источник слухов точно не называется. — Он прокашлялся. — Должно быть, миссис Кэнфилд уже беспокоится о нас. Вы позволите?..
— Откланяться? Конечно. Вы были откровенны со мной, лорд Денвер, и я ценю это. Мне незачем желать вам удачи, но я искренне желаю вам счастья. Вы позволите дать вам один совет?
Денвер встревожился, не зная, что еще можно услышать от столь эксцентричной особы.
— Какой же?
— Конечно, решение принимать вам, — заверила она. — Но по-моему, было бы неплохо увезти Лидию и ее мать в Кент, в одно из ваших поместий. Должно быть, в это время года оно становится настоящим раем.
С облегчением Денвер ответил:
— Полагаю, это превосходная мысль. Но… почему вы заговорили об этом? Вы хотите, чтобы они покинули Лондон? Но зачем? Что вы задумали, мисс Бодон? Надеюсь, ничего предосудительного?
— Это мое дело. Могу сказать лишь одно: я не успокоюсь, пока справедливость не будет восстановлена. — Она подняла руку: — Нет, нет, не спорьте! Я уже приняла решение.