Фредерика
Шрифт:
— Я готов. Возможно, так принято в Гирфордшире, но для Лондона это не годится. Девушки вашего возраста и воспитания не гуляют по городу в одиночку.
— Ну, обычно я одна и не хожу и, естественно, никогда не позволю Черис. Но я не девчонка, как вам может показаться, потому что вы намного старше, но уверяю вас, я уже давно не считаюсь юной мисс! И в любом случае не должна отчитываться перед вами, кузен Алверсток!
— Ошибаетесь! — ответил он. — Если вы хотите попасть в светское общество, Фредерика, вам придется следовать его правилам! Или вы будете делать
Она вспыхнула и уже открыла рот, чтобы резко ответить ему, но сдержалась и прикусила язык. После паузы ей все-таки удалось улыбнуться и сказать:
— Думаю, что после сегодняшнего случая вы бы уже с удовольствием умыли руки.
— Ничего подобного! — спокойно сказал он, — Выбросьте это из головы!
— Вот как раз этого я сделать не могу, хотя и очень хотела бы, потому что эта история вынуждает меня держать язык за зубами! — сказала она ему, — В то время как я бы с удовольствием сказала вам пару ласковых, милорд… но я не стану вас упрекать, хотя вы и заслуживаете этого! — добавила она откровенно.
— Это почему же? — Его это начало занимать.
— Потому что вы прекрасно знали, когда распекали меня, что я слишком обязана вам сейчас, чтобы обидеть вас.
Он расхохотался:
— Думаете, вам это удалось бы?
— Да, еще как! Я могу наговорить таких обидных слов, когда рассержена!
— Ну что же, послушаем!
— Она покачала головой, а на щеке ее появилась ямочка.
— Нет, я уже успокоилась. Сказать правду, я вышла из себя потому, что, как правильно говорит моя тетушка, ничто не злит человека так, как сознание того, что он не прав. Это верно?
— Не знаю. Не думал об этом.
— Она удивленно посмотрела на него, но решила не продолжать эту тему.
— Ну что ж, я постараюсь, чтобы вам не пришлось краснеть за нас. Обычно мы с Черис выводим Лаффа на прогулку. Но дело в том, что Черис простыла. Джессеми же по утрам непременно должен сидеть над учебниками. Он считает, что в Лондоне ему нужно гораздо больше заниматься, бедный мальчик!
— Тогда почему вы не взяли Феликса или горничную?
— У меня нет своей горничной, только служанки в доме, а они городские и не любят гулять, сразу начинают ныть, что им трут башмаки или что-нибудь еще. Я бы взяла Феликса, но у него сейчас в голове только Механический музей, и он бы всю дорогу надоедал мне этим. Умоляю, не сердитесь, я больше не буду!
— Вам нужен лакей, — сказал он, все еще хмурясь.
— Зачем, чтобы защищать меня? Лафф это делает не хуже, клянусь вам!
— Чтобы ждать вас, носить покупки, вручать вам письма.
— Мне кажется, вы хотите сказать, что его не хватает для престижа.
— И это тоже, — ответил он.
Она задумчиво смотрела на него, потом грустно улыбнулась.
— Для респектабельности, как говорит Баддль! Он хотел, чтобы я взяла с нами Питера, но мне пришлось оставить его в Грейнарде, так как, во-первых, мистер Портс очень хотел его нанять, а во-вторых, мне показалось, что это излишние расходы. Хотя,
— Вас смущают расходы? — прямо спросил он.
— Нет, я найму лакея, и он может заменить служанку, которая сейчас помогает Баддлю.
— Нет, доверьте это мне! — сказал он. — Нанимать лакеев, да еще лондонских, это не дело для молодой девушки.
— Спасибо, я вам так признательна! Но непонятно, зачем вам заниматься этим?
— Этим займется Тревор, он найдет подходящего человека и пришлет его к Баддлю.
— Тогда я буду признательна ему. — Она снова протянула ему руку. — Ну, прощайте, кузен.
— Еще не все! Если у вас нет неотложных дел, я мог бы отвезти вас к моей сестре прямо сейчас. Она хочет с вами познакомиться, и это прекрасная возможность съездить к ней.
Вздрогнув, она сказала:
— Да, но Черис! Ей ведь тоже надо пойти? Не покажется ли леди Бакстед это невежливым, раз она собирается ее представить на балу?
— Нет, отчего же, ведь мы ей все объясним. Она сочтет более невежливым, если этот визит будет отложен.
— Но через день или два Черис уже будет в порядке!
— Надеюсь. Но, к сожалению, завтра я уезжаю в Ньюмаркет и пробуду там неделю. А нанести визит за две недели до бала будет нарушением правил приличия, поверьте мне.
Она растерялась.
— И правда! Она решит, что мы невоспитанные девчонки! Но я не одета для этого!
Он поднес к лицу монокль и оглядел ее через него. На ней была ротонда под цвет ее волос, оранжевые ботинки из бумажной ткани и аккуратная маленькая шляпка со страусиным пером вокруг тульи. Он опустил монокль.
— Не вижу ничего неподходящего, — сказал он.
— Вы, может быть, и не видите, но будьте уверены, леди Бакстед примет меня за настоящую оборванку! Я ношу эту ротонду уже года два!
— Совсем не обязательно ей об этом сообщать.
— Вы правы! — сказала она мягко. — Она и сама это увидит.
— Как это она увидит, если я не заметил?
— Потому что она женщина! И вы еще спрашиваете!
Его глаза засветились лукавым блеском.
— Вы недооцениваете меня, Фредерика! Я гораздо лучше разбираюсь в дамских туалетах, чем моя сестра! Могу это вам доказать! Итак! Ваша ротонда сшита не по последней моде, ваши ботинки сделаны из ткани, а не из лайки, и вы подновили шляпку, а перо покрасили под цвет ботинок. Ну что, я прав?
Она посмотрела на него мрачно, но с интересом.
— Да, правы, боюсь, что тетя Скребстер — тоже.
— Ого! Значит, она предупредила вас, какой я неисправимый повеса. Но вам нечего меня бояться, Фредерика!
Тут она не удержалась от смеха.
— О, я знаю! Для этого я не слишком хорошенькая.
Она прямо смотрела ему в лицо, но брови ее слегка нахмурились.
— Вот Черис, другое дело, — задумчиво проговорила она. — Но… но хотя вы и считаете меня неопытной девчонкой, кузен, мне, знаете ли, не семнадцать лет. Вы не станете повесничать.