Фредерика

Хейер Джорджетт

— Должен сказать, меня не очень радовала такая перспектива, но я решил, что, по крайней мере, это я обязан сделать после того, как расстроил свадьбу. Даунтри трусил ехать к матери один без чьей-либо поддержки, а мисс Мерривилл была так напугана, что я решил, как бы эта парочка не смылась от страха, и лучше самому довезти их до места. Так что мы поехали вместе.

— И нашли миссис Даунтри в конвульсиях? — спросила Элиза.

— Нет, это было потом, — сказал он совершенно серьезно. — Когда мы вошли в гостиную, она сидела с письмом Даунтри в руке и выглядела так, будто получила удар ножом в спину. А когда она подняла глаза и увидела Даунтри, то так завопила

на него, что я был готов бежать куда подальше! Он надулся, как угрюмый медведь, а что касается мисс Мерривилл, я боялся, как бы она снова не упала в обморок. Я пытался объяснить, что они не поженились, но она ничего не слышала из-за своего крика, так что мне пришлось схватить ее и встряхнуть хорошенько самым непочтительным образом. Это так изумило ее, что она прекратила поливать Даунтри проклятиями и я сумел наконец сообщить ей, что они так и не поженились.

— Тогда она бросилась к нему на грудь, смущенно причитая: «О, мой любимый сыночек, ты вспомнил о своей бедной матери и раскаялся!» Естественно, это взбесило его, он оттолкнул ее и сказал: «Ничего подобного!» — и что все это моих рук дело, а сам я — гнусный интриган. Тогда она бросилась мне на грудь, — сказал Чарльз, содрогнувшись при воспоминании об этом.

— О, бедный мистер Тревор! — воскликнула Фредерика. — Что же вы сделали?

— Я не мог больше ничего сделать. И это самое худшее! Она обвила мою шею руками, называя меня своим дорогим спасителем и целуя в щеки!

— Чего же вам еще! Ведь это великолепно, Чарльз!

— Да, но мне так не казалось, сэр, и Даунтри тоже! До того он только мрачно отмалчивался, но, услышав, как она благодарит меня за то, что я избавил их семью от этого, как она сказала, пагубного брака, тут же закатил ей такой скандал, что сотрясался дом! Он был в такой ярости, что не помнил сам, что говорил ей. Признаюсь, я был потрясен не меньше, чем она, так как он всегда был таким добродушным парнем, я и представить не мог, как он страшен в гневе!

— Боже, а когда она схватилась за сердце и ахнула, что у нее начинается приступ, он даже кричал, что пусть у нее будет столько приступов, сколько ей нравится, но, если она посмеет сказать хоть слово против мисс Мерривилл, он больше не будет с ней разговаривать до конца дней своих! Но в этот момент мисс Мерривилл вдруг закричала: «О нет, нет, нет!» и бросилась к миссис Даунтри, обняла ее, умоляя не слушать Даунтри, потому что он не ведает что говорит, и что никто ничего не будет делать против ее воли, и бог знает что еще! Она уговорила ее лечь на диван, подносила ей к носу уксус и послала Даунтри за нашатырным спиртом. А когда он сказал, что не знает, где его взять, клянусь, она была готова растерзать его и возмущалась, как можно так жестоко обращаться с матерью; а если он не знает, где взять лекарство, то пусть пойдет и спросит у горничной! Тут он вышел и вернулся с бренди, что тоже подошло. Но когда он попытался убедить миссис Даунтри, что ей больше незачем прикидываться умирающей, она вся задрожала и стала умолять мисс Мерривилл не бросать ее. Обе они зарыдали, и миссис Даунтри называла мисс Мерривилл милой девочкой, и обе они ополчились на Даунтри. Он уже расслабился и, если бы я не наступил ему на ногу, то бросился бы матушке на шею и стал просить прощения.

Алверсток просиял:

— Виртуозно, Чарльз!

— Не знаю, сэр, но я заметил, чем враждебнее он держался с миссис Даунтри, тем сильнее она привязывалась к мисс Мерривилл, потому что та оказалась единственным человеком, который сочувствовал ей. Я, правда, опасался, как бы не явилась мисс

Пламли, но оказывается, она лежала с инфлюэнцией. Это было редкой удачей, к тому же за ней ухаживала горничная миссис Даунтри, а дочери были отправлены с гувернанткой к тетушке, чтобы не подхватить инфекцию. Так что миссис Даунтри была вынуждена позаботиться о себе сама, что очень ее удручало. Она сказала — ну вы знаете ее, сэр!

— Да, и очень хорошо!

Чарльз усмехнулся.

— Да, она сказала, что не могла не отпустить свою служанку к мисс Пламли, но самой ей так худо, что малейшее движение лишает ее последних сил. Мисс Мерривилл была полна сочувствия, я хочу сказать, она совершенно искренне верила ей, а не притворялась!

— Ну конечно! — сказала Фредерика. — Видите ли, она такая чувствительная, что готова пожалеть любого по малейшему поводу. И даже без повода.

— Это… это делает ей честь.

— Не думаю, однако, оставим это! — сказал Алверсток. — Я полагаю, сейчас Черис исполняет одновременно обязанности компаньонки, сиделки и подружки? А миссис Даунтри уже дала согласие на этот пагубный брак?

— Нет еще, но она твердила, что мисс Мерривилл такое милое, доброе дитя, так что, уверен, этого недолго ждать. Во всяком случае, мисс Мерривилл останется с ней до завтра. А я шепнул на ухо Даунтри, что если он не хочет все испортить, пусть лучше на время исчезнет с глаз долой, и утащил его оттуда. Ну, вот и все.

— Все! — воскликнула Фредерика, — Мистер Тревор, я не могу выразить, как я вам благодарна! Не хочу смущать вас и кидаться к вам на грудь, вы и так сегодня перенесли достаточно, но, клянусь, с удовольствием сделала бы это! Спасибо вам!

Немало смущенный, он пролепетал:

— Не за что! Не за что благодарить меня! Я делал только то, что считал правильным.

— Не скромничай, Чарльз! — сказал Алверсток. — Ты прекрасно знаешь, что перещеголял сегодня всех. И я нахожу это недопустимым. До сих пор я был уверен в своем превосходстве!

— Да уж, сегодня тебя потеснили! — сказала Элиза. — Но что же теперь? Я согласна с вами, Фредерика, что Эндимион далеко не лучшая партия для Черис, но если уж Лукреция даст свое согласие…

Фредерика вздохнула.

— Наверное, мне придется сделать то же самое.

— Непременно, — сказал Алверсток. — Иначе остаток лет вам придется барахтаться в озере слез. Вы и Лукреция благословите этих надоедливых Ромео и Джульетту, я постараюсь удержать Ромео от еще какой-нибудь экстравагантной глупости, а объявление о помолвке будет послано в «Газету».

— Очень хорошо, — вяло отозвалась Фредерика.

— Да, но мне кажется, что сначала должно появится объявление о вашей помолвке, Вернон! — сказала Элиза, подмигнув ему. — В самом деле, ваша свадьба должна состояться первой. Черис и Эндимиону лучше подождать месяц или два до официального обручения. А вы потом сможете устроить прием в честь их обручения, и они смогут пожениться в Алверсток-хаузе. Вы согласны со мной, Чарльз?

Тревор, смело взглянув на своего кипящего от негодования хозяина, сказал:

— Честно говоря, мэм, я и сам так думал.

— Неужели? — яростно прошипел милорд.

— Но, сэр, не думаете же вы, что я слепой? — сказал Чарльз.

— Но о чем вы говорите? — сильно побледнев, спросила Фредерика. — Об этом не может быть и речи!

— Вздор, дорогая, Алверсток хочет жениться на вас! — отрезала Элиза, натягивая перчатки. — Августа сообщила мне об этом в тот день, когда я приехала в Лондон! Она утверждает, что это вопрос решенный. Так же, как и Салли Джерси, и…