Гать
Шрифт:
Ау-у!..
Муха в голос расхохоталась, заводя шагающих рядом. Фандом смеялся вместе с ней. Сегодня можно.
Темнейший настороженно повел плечом, в задумчивости проследив, как по бархатной ткани черного плаща прошелестела небольшая снежная лавина. Прошелестела и пропала.
Сыро сегодня, как бы не застудиться. В его возрасте важно было следить за собственным здоровьем. Впрочем, покуда не стемнеет, все одно благоразумнее оставаться на месте, каменной горгульей нависая над шумной толпой, что без устали бесновалась внизу с самого раннего утра.
Зачем он сюда вообще забрался? Что хотел разглядеть, чего хотел
Темнейший лишь покачал седой головой в складках скрывавшего лицо капюшона, давно миновали времена, когда он удосуживался задавать подобные ненужные вопросы. Отвечать даже самому себе.
Но в глубине души темнейший помнил ответ. Он понимал, что его привело сюда, на этот чужой праздник, который он никогда не любил и не понимал. Он знал, что он искал в этой толпе, которая его боялась и ненавидела, что он надеялся увидеть в этом мире, который он отверг и который отверг его.
Темнейший искал ту единственную, которая когда-то посмотрела на него не с отвращением, а с состраданием. Которая некогда подарила ему не презрение, а улыбку. Не проклятие, а благословение. Единственную, которая когда-то сказала ему не «пощади», а «спасибо».
Он надеялся увидеть ее снова. Хотя бы на мгновение. Хотя бы издали. Хотя бы в толпе. Хотя бы под этим дурацким кровавым капором.
Он пробирался сюда ночами, чтобы потом весь день из тени наблюдать за бесконечным морем охотников и жертв, танцующих внизу свой ритуальный танец. И не находить никого, кто стоил бы хотя бы его жалости.
Как же им не повезло.
Темнейший любил лишь однажды. Любил всей силой своего одинокого сердца. Всей глубиной своей мертвой души. Всей страстью своего обезображенного тела, хотя доподлинно знал, что его любовь никогда не станет принадлежать ему всецело. Что она никогда не полюбит его в ответ. Что она никогда не простит его. Что она никогда не поймет его до конца.
Шли годы, декады, столетия, менялись времена. Темнейший, едва сдерживая горький смех, вновь и вновь следил за этими плясками внизу, думая лишь о том, что он должен ее забыть. Что он должен ее простить. И он знал, что он не сможет этого сделать. Никогда.
Эти же девочки, они были лишь бледными тенями той, что не желала истираться в его тревожной памяти. Да, они тоже претендовали на то чувство опасности, что распространяла вокруг истинная носительница их родового проклятия. И они даже искренне считали себя царицами этого мира, охотницами среди жертв. «Живцы», так они называли всех прочих. Но только лишь тот, кто никогда не встречал темнейшего, мог бы хоть на миг сохранить в себе это глупое заблуждение.
Она, его царица, его богиня, его проклятие. Она его раскусила с первого же взгляда, и хотя она единственная не боялась его когтей и клыков, темнейший сразу понял, что именно ее он не сумеет обмануть.
Все те бесчисленные уловки, что обращали толпу внизу послушной глиной в сухих пальцах темнейшего, были бесполезны с той, что первая догадалась надеть багряный капор.
Что отвернулась, и что ушла от него к людям, предпочтя его им.
Темнейший горько вздохнул и вновь тяжело заворочался на импровизированном насесте. Увы. Но горе тому, кто обрадуется подобному повороту сюжета, сочтя по глупости своей, что уж теперь-то темнейший, потеряв всякий интерес к человеческому роду, оставит их в покое, играть в их игры дальше. Красное и белое море внизу волновалось, хохотало и кричало вразнобой.
Все ваши попытки уязвить темнейшего тем более бесполезны, что сегодня, как и вчера, как и завтра, он сорвется, сбрасывая укрывающий его
5. Конгресс
Страшно себе представить, что в головах у святых,
Я не очень в этой теме
Кровосток
Коллеги, давайте начинать нашу вечернюю сессию, проходите, профессор Босы, не стойте в проходе, прошу вас, проходите, места все подписаны, никто, как говорится, не забыт, ничто не… да, конечно, фуршет по завершении, не извольте беспокоиться! А меня слышно? Ф-ф!.. Техническая служба, подскажите, мы уже в эфире, запись идет? А, ну и отлично. Коллеги, кто присоединился к нам позже, повестка должна быть у всех в раздаче, если кто-то запутается в докладчиках, обратитесь к организаторам, вам обязательно помогут.
Итак, темой сегодняшнего заседания избрана коалиционная политика — да, профессор, да, проходите пожалуйста, — коалиционная политика Одновременного правительства, в частности, последние громкие решения по границе, которые на нашей текущей встрече, вне всякого сомнения, вынужденно стали одной из самых дебатируемых тем как в кулуарах, так и на малых встречах, так что мы не могли не вынести — что вы говорите? нет, не будите профессора — так о чем это я? Ах, да.
Безвременное правительство вынуждено — я подчеркну — вынуждено в своей прозорливой политике умиротворения вероятного противника исходить из прагматичных, иначе говоря достижимых целей. Некоторые не в меру горячные спикеры из числа умеренной оппозиции Его Высочества уже принялись давать громогласные интервью либеральной прессе, где, на мой взгляд, поспешили с выводами. Да, нам может показаться, что сам факт состоявшегося на прошлой неделе раунда переговоров — это уступка, но так ли это? В представленных вам брошюрах я сформулировал главный вопрос настоящего момента следующим образом: должно ли научное сообщество в нашем лице выступать с позиций беспристрастного наблюдателя или оно имеет право поддержать одну из сторон? Тут же отвечу — категорически нет, не имеет и не должно.
Пусть в нас бурлят эмоции, но это не первый и не последний кризис за последнее время, так стоит ли ронять лицо и бросаться в омут политических интриг? Да, Вневременное правительство не монолитно, и потому вынуждено идти на уступки консерваторам во имя поддержания стабильности Короны, однако объективные факты таковы — граница стоит, войска не движутся, что же касается волны так называемых беженцев, мы все понимаем, что те из коллег, которые нас призывают к ним прислушаться, во многом грешат против истины.
Так ли безупречны мотивы спикеров с той стороны?
Не дале как вчера все мы были свидетелями большого риота, что собрали под стенами ратуши — да-да — те самые перебежчики. И какие речи мы там услышали? Какие призывы наши во всех смыслах дорогие гости из-за ленточки провозглашают? Чего, простите, требуют эти нелюбители «реал политик», хотя факт подобных «требований» уже сам по себе возмутителен? Правильно, незамедлительно прекратить всяческие переговоры.
Но коллеги, давайте будем рассуждать здраво, какую альтернативу переговорам они нам, простите мой совершенно не академический слог, втюхивают? Что это за загадочный «альтернативный план» у них на знаменах?