Героин
Шрифт:
— А в чем меня обвинить можно?
— Формально ни в чем. Но дело ковыряют в Москве, в особом антинаркотическом департаменте. Там к делу могут подойти и не формально. Потому Олигарху живой тебя видеть совсем и не к чему. А на острове ты под моей защитой. И в моем родном селе, где мне каждый второй родственник. А еще каждый второй работает на строительстве моего коттеджа. А в Скове тебе от больницы далеко не уйти, так что мать твоя будет одна старость коротать.
— Лет твоей Тамаре то хоть сколько?
— Да девчонка она совсем.
— И пушку дашь?
— Пистолет тебе не надо, а ружья там
— Это как у охраны в лагере?
— У охраны в лагере восточно-европейские овчарки. Один среднеазиат таких свору разбросает.
— И когда ты меня на остров отвезешь, к своей мягкой игрушке?
— Да вот сейчас и поедем. Из больницы убежать — не из зоны, охраны нет.
— А куда делась, говорить никому не надо?
— А зачем такое тебе говорить? Ты же сама себе не враг.
— Здравствуй, Хомяк.
— Зачем пришел?
— Ты мне не хами, ты лучше себе брюки сзади побереги. Я тебя по возрасту старше, да и если бы я к тебе сегодня не пришел, ты бы ко мне завтра сам по-пластунски приполз, как в дивизии ВДВ учили. Отцов командиров еще не забыл?
— Помню.
— Это хорошо, что помнишь. А пришел я к тебе по делу. Сдается мне, что тебя вербовать тебя уже пора. Созрел на грядке воле вокзала, гражданин Хомяков, даже перезрел чуток. — Объяснись.
— Не пойму я тебя, Хомяк. Толи ты меня, пожилого следователя, за дурака держишь, толи сам прикидываешься. Ты подругу, на которой героин ехал, помнишь?
— Помню.
— И она тебя помнит. Благодарная она тебе очень, что ты тогда Ногтю не разрешил ее пытать. Больная она тогда была, слабая. Пытал бы ее Ноготь, пока она бы и не остыла. Ты же его знаешь.
— Олигарх меня с Ногтем посылает ее в Москву искать. Она туда с четырьмя с половиной килограммами героина уехала. Хорошо, что хоть Ногтю пальцем ее трогать запретил, а то бы я не выдержал, размазал бы гада по полу прозрачным слоем. Такая девка красивая. А откуда ты знаешь, как оно было? Ты что, с ней разговаривал?
— Не я. Девушку эту с героином искать не надо, ее уже нашли. Сейчас с нее снимают показания в Москве, в особом департаменте антинаркотическом. Девулька признательные показания дает, и про доброе к себе отношение со стороны Хомяка рассказала. Отдельно попросила тебя не губить. А Ногтем полы пачкать без надобности, он в любом случае не жилец. Олигарх не дурак, рано или поздно он поймет, что барышня у нас в конторе и поет высоким голосом. Потому как если она у нас петь не будет, на ней эти четыре с половиной кило героина повиснут. Меньше десяти лет тут никак не получиться. А если окажет содействие следствию в деле раскрытия банды торговцев наркотиками, то ее можно вообще из дела вывести. Посылочку знакомые в Сков передали, что в ней — ведать не ведаю. Зачем мне ее смотреть, ни через границу ведь везу. Пожалейте, дяденьки! А что? Я бы пожалел.
— И что она поет?
— Да всякое. Всего кто мне расскажет? Только догадываться могу по косвенным уликам. Вот приказали мне в разработку взять граждан Ногтя, Хомяка и Золушку. С Ногтем мне говорить не о чем. Зверюга он, посажу суку, или не я пожилой следователь. А к гражданину Хомяку подход у меня диалектический. С одной стороны данный товарищ руководит бригадой рэкетиров. Но, с другой стороны, учитывая его активное участие в обезвреживании преступной группировки торговцев наркотиками и рэкетиров под руководством Олигарха, а так же некой организации, поставляющей героин ОПГ Олигарха, считаю возможным воздержаться от отправки данного гражданина в места лишения свободы.
— А с этой ОПГ как я тебе помогу? Ну, вопрос с Олигархом я считаю закрытым. Всех, кто засветился с той девушкой, зовут ее, кстати, Елена Юрьевна…
— Лена, я помню.
— Всех, кого эта Лена видела, или о котором хотя бы слышала, Олигарх постарается убрать, так или иначе. Не зря Олигарх на тебя хотел Саранчу натравить, хотя фактически подругу Саранчи били люди Свастики. Но это так, кстати.
— То же самое мне Лысый говорил.
— Лысый, кстати, далеко не дурак. Когда-то Олигарх у него в шестерках бегал. Это ты правильно поступил, что Лысому поручил ситуацию с подругой Саранчи разрулить. Даже я это не сразу понял.
— Стареешь.
— Чувствую. Но сейчас я себе молодую подругу завел, совсем девчонка, в домино с ней играю. Говорят, это омолаживает.
— Домино-то? Точно омолаживает. Кстати, говорят, что Золушка скрылась из больницы в неизвестном направлении. Твоя работа?
— Хомяк, Соколик, да Золушка стоит у Олигарха на первом месте на ликвидацию. Она же с той девушкой вместе в машине ехала, ясное дело, что ее хорошо запомнили, да и найти ее нет проблемы никакой. Так что с ней мне спешить надо было. Это с тобой можно подождать. Девушка вас видела, ну да иди вас вычисли. Кто знает, что вы из Скова? Вас в Москве и Подмосковье ищут. Московские товарищи считают, что вы из реутовской группировки возглавляемой Толиком. Не собираюсь их переубеждать. Да и слушать меня московские товарищи не будут, гонору в них много. И представить им невозможно, что сковские товарищи могут руководить московскими, против всяких правил это.
— Ну, так в Москве мне искать нечего, только видимость делать?
— Нет, милый. Пока ваши поиски в Москве не закончатся или ее обнаружением или вашим арестом, у нас в Скове все будут тихо сидеть, и ждать, чем все кончится. В столице ты для Олигарха будешь девушку искать, а для меня ты выходы на поставщиков героина в Сков ищи, землю рой. Иначе они тут быстро нового Олигарха найдут. Даже если я Олигарха и компанию за решетку отправлю, все равно кто-то на свободе останется. Когда-то команду Лысого мы почти всю взяли, только мелочь всякая на свободе осталась, Олигарх там, еще пару человек. Новую организацию они за пол года сделали. Но тогда они только рэкетом занимались, а сейчас наркотой торгуют. Если в город будет героин идти — они еще быстрее сорганизуются.