Героиновая пропасть
Шрифт:
Сам же Боров помалкивал, неизвестно на что надеясь. Hо надежды и у него были хлипкие. Сиповатый твердо заявил, что на Рожкова в Склифе покушался человек Борова, а указание убрать шофера-свидетеля отдал Джамал Джафарович.
Вон сколько всего набралось. Ну и пусть теперь крутится. Оснований для задержания, во всяком случае, имеется достаточно…
…Время шло, а Багиров-младший все не появлялся. Грязнов начал уже беспокоиться: не случилось ли чего? Просто смыться ему не позволили бы сотрудники «Глории», которые дежурили у ворот. Но и
Наконец, ближе к полудню, раздался долгожданный звонок.
— Вячеслав Иванович, Голованов на проводе.
Подумал: ишь ты, говорит по старинке — связь ведь по мобильнику!
— Ну что там у вас? Почему молчите?
— Тут такая ситуация, докладываю. Час назад сюда проследовал «мерседес», старенький, двухсотый. А короткое время спустя примчалась «скорая». Видать, они там чего-то замыслили. «Скорая» только что уехала, за ней отправился Филя. По ходу дела будет информировать. И еще одна деталь: прослушка не проходит. То ли у них все переговоры ведутся из экранированного помещения, как у нас, в «Глории», то ли… не знаю, может, жестами объясняются! — Голованов засмеялся.
— Ушла, значит, «скорая»? — Грязнов задумался. — Ну что ж, думаю, тогда уже вам там делать нечего… Или побудьте пяток минут, я перезвоню…
Вячеслав Иванович стал набирать номер Джамала. Раз, другой — занято. Но едва положил трубку, как раздался звонок.
— Господин Грязнов? — раздался вкрадчивый голос.
— Слушаю.
— Здравствуйте, позвольте представиться, — так же вкрадчиво и мягко продолжил незнакомый голос. — Мовчан Наум Григорьевич, адвокат, член коллегии и так далее, можете мне поверить на слово…
— Чем обязан? — прервал Грязнов журчащий поток речи.
— Извините, генерал, вы не дослушали. Я являюсь адвокатом, а также юридическим консультантом известного вам Джамала Джафаровича Багирова, с вашего разрешения.
— Разрешаю, — бесцеремонно снова перебил Грязнов. — Но я, кажется, приглашал сегодня для беседы не вас, а вашего клиента. Разве вы не в курсе? Не могли бы вы сообщить, раз уж так получилось, где он находится в настоящее время? Мы же твердо условились!
— Вот-вот, именно по этому поводу я и позволил себе побеспокоить вас. Дело в том, что после вашего утреннего разговора с Джамалом Джафаровичем он почувствовал себя крайне плохо. Пришлось даже вызвать неотложную помощь, и прибывшие врачи констатировали гипертонический криз. Или что-то в этом роде. Я в медицине не профессионал, могу и напутать. Но тем не менее врачи предложили немедленно его госпитализировать. Я не слышал тональности вашего с ним разговора, но…
— Прекратите валять со мной дурака, господин Мовчан. Не разговор со мной мог, по вашим словам, спровоцировать какой-то криз, а, вероятно, ваш клиент перепугался, что ему придется отвечать на весьма неудобные и опасные для него вопросы. Так куда, говорите, госпитализировали Багирова-младшего?
— Я пока не уточнил, но полагаю, что его увезли в Кардиологический центр на Рублевку. Сами понимаете, Четвертое управление.
— Ах да, я совсем упустил из виду, что господин Багиров не только директор рынка, но и родной брат начальника отдела Министерства
— Мне нравится, что вы реально смотрите на вещи, генерал, — слегка хмыкнул Мовчан.
— А мне не нравится, что вы создаете нам лишние хлопоты.
— Это в каком же смысле, позвольте полюбопытствовать?
— А в том, что теперь охранять придется…
— Вы не берите в голову, там достаточно своей охраны.
— Недостаточно. Та охрана, о которой говорите вы, защищает от проникновения извне. А нам необходимо быть уверенными, что у господина Багирова-младшего не возникнет желания покинуть этот закрытый для посторонних оазис и слинять куда-нибудь.
— Ну что вы, генерал! Вы же имеете дело с интеллигентными людьми. Откуда у вас такие нелепые подозрения?!
— Благодарю за напоминание, господин адвокат. А то, знаете ли, с нашим контингентом иной раз в самом деле забываешь, с кем приходится иметь дело. Так вот, я настоятельно советую передать вашему клиенту следующее: он обязан будет ответить на вопросы следствия, поскольку от его ответов, точнее, от его искренности во многом зависит его собственная дальнейшая судьба. Я полагаю, вам понятна серьезность его положения? И родственные связи, хочу напомнить, в Уголовном кодексе не предусмотрены, вам прекрасно известно.
— Я, конечно, передам клиенту ваше желание встретиться с ним. Но все будет зависеть от состояния его здоровья. Это ведь понятно?
— Слушайте, Наум Григорьевич, мы с вами не первый день живем на свете, я ловлю преступников, вы их защищаете — у каждого своя работа. И, скажем так, цинизма нам обоим не занимать. Давайте друг перед другом не разыгрывать дурачков, это лишнее. Я, конечно, потребую врачебное заключение, тем более что и мне, и вам отлично известны различные способы симуляции. И полагаю, что такая мера пресечения, как отобрание у подозреваемого подписки о невыезде, согласно статье девяносто третьей УПК, может оказаться весьма действенным стимулом в его выздоровлении.
— А в чем, простите, вы подозреваете моего клиента?
— А это, господин адвокат, вы обязательно узнаете, когда вашему подзащитному будет предъявлено постановление о привлечении его к уголовной ответственности. Ясно?
— Что, так серьезно?
— Ах, Наум Григорьевич! Неужели вам приятно думать, что МУР занимается сущими пустяками? Вы меня разочаровываете. Однако наш разговор затянулся, а у меня — дела. Извините. До свидания.
Грязнов положил трубку, подумал, даже закурил, нервно сломав пару спичек, когда прикуривал. Тут же загасил сигарету и взял трубку.
— Костя? Это Грязнов. Ты не смог бы уделить мне полчасика? Есть некоторые осложнения, и я хочу посоветоваться.
— Подъезжай к двум, минут тридцать могу гарантировать.
— Уже еду, — сказал Грязнов, взглянув на часы. Но прежде чем отправиться в Генеральную прокуратуру, набрал номер головановского мобильника и сказал:
— Все, ребята, контроль снимается. Возвращайтесь.
— Вячеслав Иванович, — ответил Сева, — уже звонил Филипп, этого засранца увезли на Рублевку, в кардиологию.