Глаз Ночи

Александрова Наталья Николаевна

– Ты можешь сообщить мне что-нибудь интересное? – осторожно спросил Маркиз.

– Я-то могу, – вздохнула Лола, – но, если говорить откровенно, то операцию я провалила.

– Подробнее, – строго сказал Маркиз. – Начни с самого главного: ты видела камень?

– Нет, вместо камня я видела стекляшку, банкир понял, что женушка в его отсутствие шарит в сейфе, и подложил ей подарочек.

– Вот как? – Маркиз поднял брови, ожидая объяснений, и Лола начала свой рассказ.

Она рассказала, как совершенно случайно подсмотрела в зеркале код замка сейфа, дальше

ей удалось ловко обойти деликатный вопрос, каким образом банкир, выпивший бокал вина со снотворным, спать после этого не лег, а вместо этого застал ее в кабинете у открытого сейфа. Если Маркиз и догадался, какие события предшествовали бокалу французского вина, то не подал вида.

– Что мне было делать? – горестно вздыхала Лола. – Пришлось полностью расколоться…

– Что ты ему рассказала? – грозно спросил Маркиз.

– Все, – твердо ответила Лола. – Я рассказала ему все.

– Ну ты даешь! – Он выхватил у Лолы из рук бокал и залпом вылакал все мартини.

– Я же говорила, что из твоей идеи ничего не выйдет, – напомнила Лола.

– Ты лучше помолчи! – рявкнул он. – Если бы больше думала головой, а не втюрилась в банкира как последняя дура…

– Ну знаешь! – вскипела Лола. – Если бы некоторые не вляпались в историю с Зарудным, то мы бы…

– Ладно, – мирно согласился Маркиз, – оба мы хороши…

Далее путем скрупулезных расспросов ему удалось выяснить, что Лола рассказала Ангелову все, кроме того, что напарника ее зовут Маркиз и адреса этой самой квартиры, где они сейчас находятся.

– Ну-ну, – вздохнул он, – определенно, девочка, у тебя от любви поехала крыша…

– Да как ты не понимаешь! – воскликнула Лола. – Мне ничего больше не оставалось. И вообще все это было глупо с самого начала. Ну на что ты рассчитывал?

– Ну ладно, что было дальше? Что ты еще можешь сказать про своего банкира?

– Он боится, что жена узнает про его шашни. Сам ее терпеть не может, но не разводится, чем-то она его держит. Когда он услышал фамилию Зарудного, его прямо перекосило. Он его ненавидит!

– Наверное, Зарудный и его когда-нибудь подставил, – сообразил Леня. – Вот бы узнать, в чем там дело…

– Я тебе в этом деле не помощник, – твердо сказала Лола, – мне этой семейки хватило надолго. На всю жизнь, можно сказать, этих Ангеловых накушалась…

Она вспомнила, какого восхитительного цвета был синяк на щеке у Валерии Федоровны, и заулыбалась.

– Лимон, что ли, съешь, – ворчливо заметил Маркиз, – почище люстры сиять начинаешь, как только вспомнишь про своего банкира. Что уж, так хорош? Или тебе его денежки нравятся?

Это был совершенно непозволительный выпад, но Лола поняла, что Ленька просто ревнует. Ему, значит, можно, а ей, выходит, нельзя? У Леньки психология собственника, как и у всех мужчин, впрочем.

Лола обратила на Маркиза взгляд с поволокой и томно вздохнула. Ленька вышел из комнаты, в сердцах хлопнув дверью. Лола удовлетворенно рассмеялась и поцеловала в нос прыгнувшего на диван Пу И.

* * *

Вячеслав Ангелов не был злопамятным человеком. Конечно,

он не был безгрешен – его фамилия говорила вовсе не о сияющем нимбе над головой, а всего лишь о том, что кто-то из его отдаленных предков приехал в Россию из Болгарии, где имя Ангел так же распространено, как у нас, допустим, Петр или Иван.

В своих делах Ангелов руководствовался соображениями целесообразности и не затаптывал конкурентов, если это не было вызвано острой необходимостью. Благодаря этому у него была репутация бизнесмена удачливого, решительного, но не слишком жесткого, и его деловые партнеры не ждали от него ежеминутно удара в спину. В целом у него были достаточно хорошие, ровные отношения с большинством представителей делового мира обеих столиц.

И только при упоминании фамилии Зарудный его лицо каменело от простого и глубокого чувства. Зарудного он на дух не выносил.

В свое время по милости Зарудного блестящая деловая карьера Вячеслава едва не полетела под откос.

В девяносто четвертом году в стране шла интенсивная приватизация предприятий, на волне которой, как грибы после дождя, возникали первые многомиллионные состояния. Вячеслав Ангелов, хорошо чувствовавший экономическую конъюнктуру, тоже не хотел оставаться в стороне от этого многообещающего процесса.

К этому времени он сумел заработать довольно значительные деньги, ввозя в Россию компьютеры и оргтехнику, и теперь хотел вложить эти деньги в промышленность, чувствуя, что именно за ней будущее. Через своих старинных знакомых он сумел связаться с руководством крупного химического комбината, на котором к этому времени уже прошел первый этап акционирования.

Директор комбината хотел модернизировать производство, приобрести современное западное оборудование и новые технологические линии, для чего ему, естественно, нужны были деньги. Он предложил Ангелову приобрести значительный пакет акций предприятия.

Вячеслава предложение заинтересовало, директор комбината произвел на него впечатление человека делового и надежного.

Они договорились.

Но, как это бывает часто, официальная цена акций была значительно ниже их реальной рыночной стоимости и намного меньше тех денег, которые были необходимы для приобретения западного оборудования. Кроме того, директор комбината не мог распоряжаться акциями единолично, ему нужно было склонить на свою сторону нескольких крупных акционеров, членов административного совета предприятия, для чего тоже требовались деньги, и деньги левые, неучтенные, так называемый «черный нал».

Короче, как практически во всех сделках такого рода, Ангелову пришлось заплатить за акции предприятия две совершенно разные цены – одну официальную, составляющую примерно четверть от реальной стоимости, и вторую – неофициальную, которую он передал директору комбината из рук в руки, – подводную часть айсберга, которая всегда значительно больше его надводной части.

Как человек осторожный и предусмотрительный, эту неофициальную часть денег Ангелов передал только непосредственно в момент подписания документов.