Голова дракона

Как известно, жители Вандербуржкских окраин и пригородов делятся на две категории. Первая — это обитатели замков и поместий, чья стоимость — цифра с минимум семью нулями. Им боятся особо нечего — стены крепки, охрана вооружена, зато какие преимущества дает жизнь почти за городом! Ни благоухания смога, ни просыпания под музыку автомобильных двигателей и сигналов, ни соседей, с которыми трудно ужиться на том пятачке, что в городе именуется «жизненным пространством». Да и сам по себе вид из окна на почти нетронутые цивилизацией леса, цветущие

луга и чистое небо не может не поднимать настроение.

Вторая категория — это те, на чьи плечи свалена тяжелая, ежедневная и грязная работа по обеспечению безопасности Вандербурга от набегов варваров или кого похуже. Стражи Дорог, что днюют и ночуют на своих постах, этаких мини-крепостях, установленных на каждом шоссе, по которым к нам возят продовольствие, руду, древесину, нефть и другие, жизненно необходимые вещи. Эти люди никакого кайфа в своем положении не видят, живут от нападения до нападения и спят с оружием в руках. Редкий человек на этой службе продержался хотя бы десять лет — в основном, года три или пять, а потом — увольнение по собственному желанию, инвалидность и проблемы с психикой.

Есть еще третья категория, вернее, в силу немногочисленности, вторая с половиной. На десять миллионов жителей Вандербурга (не считая хтоников и нежить), их, то есть, нас, чуть больше сотни. Речь идет об охотниках, древнейшей профессии в мире (куда там проституткам, колдунам и военным!). Задача современного охотника, ясное дело, не в том, чтобы добывать пропитание своей семье или клану. Кланы у варваров, нас, цивилизованных людей пищей снабжают фермеры, а у охотника другие заботы. Ходить в лес (порой глубоко в него забредая) и достать трофей. Например, рог единорога, глаза василиска, лапы гигантских пауков. Шкуры, что покрасивее.

Этим хорошо хвастаться перед коллегами, даже конкурсы проводить, но главное, что трофеи порядочно оплачиваются. Какой Большой Дядя, сколотивший состояние на горячительных напитках, откажется вывесить в собственном особняке останки экзотического зверья, чтобы потом хвастаться, показывая их гостям? Смотрите, мол, что я добыл! Какой я смелый! Тем более Большой Дядя готов это оплачивать, если сам не убил даже мышь. Еще говорят, что кто-то из наших зарабатывает, отлавливая в лесах зверолюдей и продавая их в рабство или для проведения подпольных боев без правил. Сам я этим не занимаюсь, и никогда не встречал ни «коллег», промышляющих таким образом, ни, собственно зверолюдей в Вандербурге.

В городе нас считают сумасшедшими, и не без оснований. Это надо ж додуматься — жить за чертой! Не в укрепленных резиденциях, где можно любоваться «первозданной природой», не заморачиваясь на предмет опасностей, из этой «природы» исходящих. И не по служебной необходимости, подобно Стражам Дорог. Нет, просто потому, что НРАВИТСЯ. Не всем, конечно; к примеру, мой напарник Леон Метумор, свободное от охоты время предпочитает проводить в городской квартире.

Я — другое дело. Мой домик расположен всего в сотне шагов от ближайшего леса. И разумеется, никакими холодильниками, компьютерами, и прочей электронной экзотикой у меня даже не пахнет. Вообще электричества нет, поскольку до ближайшей линии электропередач несколько километров. Есть, правда, сотовый телефон — на батарейках, которые я меняю, изредка выбираясь из обычного леса в бетонные джунгли. Мобильник — не уступка, а всего лишь средство связи с напарником. Берет, конечно, в этой местности плохо, на индикаторе сети отображается одно, от силы — два закрашенных деления. Но мне хватает.

Мой дом (а многие избалованные комфортом горожане сказали бы «сарай») пережил десяток варварских набегов, пару визитов голодных разбойников и даже посещение Лесного Хозяина. Ну, с варварами все очевидно: вид моего обиталища не очень-то привлекателен для этих любителей легкой поживы. Как вода для алкоголика. Или как тощая

старая корова для волка, набредшего на целое стадо. Ну, а предупредительный выстрел из окна в голову одного из этих диких недоумков (или мотоцикл, его перевозящий), еще больше снизил эту привлекательность.

С разбойниками сложнее. Этим терять было нечего, они бы и бревна сожрали, из которых мой домик сложен. Оставалось только залечь на пол, высунуть ствол в окно, и отстреливаться, переводя патроны, благо у меня их прорва. Как я уже сказал, охотник зарабатывает прилично, а если еще и не ведется на соблазны большого города, знающего кучу способов вытягивания ЛЮБЫХ сумм денег, то самое верное вложение для его заработков — покупка боеприпасов. А уж оружие и патроны лишними не бывают. Вот только против Лесного Хозяина они — как пыль.

Однажды он посетил меня в моем одиночестве, хотите верьте, хотите нет. В дом, конечно, не заходил, но если бы захотел, вряд ли я смог бы ему помешать. Но и без попыток войти он мне добавил несколько седых волос. Представьте, полночь, причем, не в Вандербурге, где из-за фонарей и фар светло круглые сутки. Нормальная ночь рядом с лесом, темно, звезды на небе, туман — такой, что за сто метров не фига не видно. Вот луна взошла, тут и нарисовался ЭТОТ. Хрен сотрешь. Вроде человек, да рожа бородой заросла, волосы — как стог сена, а из-под стога — глаза сверкают. Одежда — из веток и листьев. Ходит вокруг дома, бормочет, то тише, то громче, а все равно не разобрать. Я лежу, смотрю в окно, сон как рукой сняло, страшно, а оторваться не могу. Потом он запрыгал, расхохотался (я в тот момент чуть не обделался) да и исчез. А я еще час в окно смотрел, пошевелиться не мог. Честное слово, именно так все и было! Или, по-вашему, встретить в метро гигантскую крысу — звучит правдоподобнее?

Что еще о себе рассказать? Питаюсь я отнюдь не консервами, у меня под домом погреб-ледник имеется. Моюсь в ближайшей реке, до которой не дотянул свои зловонные лапы какой-нибудь завод. Ах, да, я же представиться забыл! Густав Ван Фаррен Второй. Для легкости общения фамилию и номер можно опустить. С таким именем и фамилией, я должен быть как минимум, бароном и роскошествовать в собственном замке.

Все это действительно было… у моих предков.

Покуда дед, заядлый игрок, не просрал все в казино. И замок, и поля, и участок леса. Даже фамильные драгоценности и антиквариат он скормил внебрачным детям хтоников, что владеют игорными заведениями. А сам, не имея в своей голубой крови ни промилле трудолюбия, чтобы выжить, перепробовал целый букет профессий: попрошайка, вор, уличный наперсточник. Правда, в конце концов он устроился… чиновником в Ратушу. Само то, с его способностями. То ли хороший знакомый устроил, то ли были рекомендации с предыдущих мест работы. Папа мой, соответственно, был поближе к жизни, поэтому выучился на врача. Ну, да ладно, довольно прелюдий. Хочу рассказать вам одну историю из моей охотничьей практики. Последнее слово я не люблю, очень уж оно звучит утилитарно и обыденно. А назвать обыденным этот случай, даже я не могу. Не каждый же день на дракона идешь. Далеко не каждый.

* * *

Эта идея — добыть голову дракона, как вы знаете, весьма редкого животного, по правде говоря, принадлежит не мне. Леон, мой напарник, предложил это мероприятие. Зачем? А все просто: среди охотников Вандербурга на дракона ходили единицы, а результата достигли, наверное, всего двое. Однако, в силу своей редкости и всеми признанного факта, что дракон — самое опасное существо в мире, эти господа на всех охотничьих тусовках обожали задирать нос и хвалиться. Один даже, будучи под градусами, брякнул, что тот, кто живьем не видел дракона, не вправе считаться настоящим охотником. Что он, так, любитель. То есть, выразил словами то негласное правило, что отделяло охотников на драконов от коллег по цеху, которые драконов «не видели».