Шрифт:
Оплетая лицо, солнечной соломкой вьются кудряшки маленькой Пэмелы. Ей шесть лет.
— Мам, поставь сказку!
Нет ответа.
— Мам, поставь послушать этот сланец!
Мама не слышит. Она в наушниках. Входит отец:
— Пэмела, не мешай маме работать!
— Нам в гимназии велели сказку прослушать! — требовательно говорит Пэм и топает ножкой.
Мама снимает наушники.
— Что происходит, черт возьми? Я же сказала, мне надо до завтра сдать эту работу, я уже десять минут не могу найти в библиотеке
— Мам, мне надо это поставить.
— Что это такое? — мама с подозрением смотрит на микрокартридж, затем нервно втыкает его в гнездо компьютера. Властный седой голос начинает литься со стен: «…Привет малыш! Сегодня 28 мая 2031 года, вечер. Ты живешь в прекрасном, живописном местечке — город Аделаида, Австралия.»
Мама изнеможенно вздыхает. Сочувствующе хмыкает отец. Каково маме, профессиональному звукодизайнеру речевых сланцев, слушать такую халтуру? Прописали речевой генератор текущей даты и места, идиоты. Какая безвкусица!
«Сегодня я расскажу тебе древнюю легенду аборигенов о старом Кама и доблестных воинах. Мы познакомимся с прекрасным миром аборигенов и узнаем как они представляли себе силы природы.»
— А почему ты не можешь в своей комнате послушать? — возмущается мама.
— Я не знаю как переключить там. — Пэм смущенно топчет ножкой ковер.
— Никогда не лги! — сурово произносит отец.
— Я хотела вместе с тобой ее послушать… — признается Пэм.
— Так, — отец берет Пэмелу за руку и уводит из комнаты.
Через секунду оттуда вкрадчиво раздается: «Каждый день с утра до вечера старый Кама переплывает мир на своей горящей лодке. Когда на небе нет туч, мы можем увидеть ее дно — ослепляющее дерзнувшего поднять голову. Старый Кама вознаграждает и наказывает, но не за дела и стремления, а просто так, чтобы в мире был порядок. И вознаградит Кама подлеца, если мир станет лучше от награжденного подлеца, и накажет доброго, если мир станет лучше от этого наказания. Но не дано ни одному человеку узнать — наградил его Кама или наказал. И когда родятся великие воины, разожгут великие костры ночи — тогда уйдет на покой Кама и отдаст им свою огненную лодку чтобы они плыли по миру сами, и станут они новыми Кама. Однажды…»
— Чему только детей учат! — фыркает мама и надевает наушники.
Конечно совершенно неправильное место для встречи они выбрали — у расписания электричек. Полдень, суббота, июнь, естественно отпуска, естественно дачники, походники и толкотня. К расписанию было просто не пробиться, Сергей встал в сторонке чтобы все было видно и стал ждать. До указанного времени оставалось пятнадцать минут — Сергей специально приехал пораньше.
Рядом раздавались крики и смех — покидав штабелями огромные цветастые рюкзаки на грязный асфальт вокзальной площади, собиралась какая-то веселая компания. Симпатичные девушки в обернутых на талии штормовках сидели на рюкзаках и пели что-то энергичное, напоминавшее то ли ирландский марш, то ли какой-то индейский наговор. Лохматые молодые люди то подходили, то отбегали куда-то, постоянно прибывали новые с рюкзаками и их встречали с радостью и визгами. На голове у девушек были кожаные самодельные ремешки с бисером. Откуда столько красивых девушек?
Сергей отвернулся
Всех расталкивая, к расписанию стал пробиваться пьяный мужичок в грязном пиджаке с каким-то узлом на плече, остановился и начал раскачиваясь его изучать. Сергей посмотрел на часы — ровно двенадцать, а договаривались без пяти. Веселая компания справа вдруг дружно поднялась, похватала рюкзаки и куда-то унеслась. Пьяный мужичок упал прямо под расписанием и заснул, толпа обступила его со всех сторон и не обращала на него никакого внимания. Сергей стал разглядывать шеренгу пенсионеров, продающих с рук пиво и сигареты и от нечего делать прикидывать. Если пиво они берут на оптовке по три пятьсот, продают по пять, больше десяти бутылок им не унести, то это пятнадцать тысяч чистыми. Если в день они делают по пятнадцать, то минус проезд до оптовки — а проезд у них бесплатный — тогда получается… Все равно мало. Если бы они продавали, скажем, книги, а лучше плееры…
Сергей подождал еще. На площади стало скучно, даже толпа у расписания заметно поредела. Сергей представил как вернется домой, начнет разбирать рюкзак, раскладывать по шкафам консервы, выставлять на лоджию удочки, вытряхивать в унитаз мотыля, запихивать спальный мешок и палатку на антресоли… Два спальных мешка — он же еще для Алены захватил, у нее нету. Хрен с вами, все равно поеду, один — решил Сергей, — кукиш вам.
К расписанию подошли два милиционера и стали брезгливо будить спящего мужичка. Сергей взвалил на себя рюкзак, оглянулся последний раз и направился к электричке, до отхода оставалось две минуты.
В электричке была жуткая давка, все свободные места конечно уже заняли полчаса назад. Сергей с трудом влез только в третий вагон и электричке тронулась. Сразу его оттеснили в угол и какая-то старушка нервно пихнула его локтем раза два и сказала что-то о том, что с таким рюкзаком надо сидеть дома. Хотя Сергей мысленно с ней почти согласился, он собрался высказать все, что он думает о старушке. Тут его совсем задвинули в угол, а старушку отнесло потоком в середину вагона, поэтому Сергей ограничился тем, что показал ей кукиш поверх голов. Вряд-ли она его увидела. Затем Сергею удалось удачно поставить рюкзак и сесть на него, после чего он спокойно заснул — сказалась тяжелая сессия.
Проснулся он только за Клином, за окном мелькало Московское море, вагон был уже заметно пуст. Сергей вышел в Конаково, тут же рванул бегом до остановки и чудом успел на автобус, идущий в сторону Волги. Еще некоторое время он тащился по шоссе вдоль Волги по направлению к лодочной станции и только собрался свернуть в лес, как вдруг рядом остановился дребезжащий фургон с надписью «Молоко», из кабины выпал рюкзак и следом выскочил Димка собственной персоной. Он приветливо помахал рукой кому-то в кабине, прокричал «Спасибо, счастливого пути!», захлопнул дверцу и фургон уехал. После этого Димка повернулся.