Готов на пять!
Шрифт:
Утром мы поехали к моим родителям за детьми, где пришлось разделиться, потому что нам с Ариной необходимо было попасть в школу, а Ярослава повезла Ромку в сад, несчастному ребенку нужно было в восемь утра быть в группе и уже делать зарядку.
Всю дорогу девочка рассказывала о том, чем они занимались с бабулей и дедулей, а еще Арина поведала мне по секрету, что знает, какой подарок нужно подарить бабушке на день рождения.
– Да?
– удивился, - какой же?
– Сковороду!
– сообщила моя ученица, - а то она жаловалась деду, что с одной не успевает
Удивился, ведь у мамы всегда сковородок хватало, но, похоже, имеющиеся пришли в негодность, а я знал, да даже не думал о таком узнавать! Намек понял, согласно кивнул, но сам чуть не рассмеялся –ведь придется покупать, раз Арина подметила такой факт!
Доехав на автобусе до нужной остановки, мы быстро дошли до школы, где, как и всегда, было довольно шумно. Конечно же, громче всех были мои дети, но я об этом никому не скажу.
– Доброго утра!
– привычно поздоровался с учениками, когда открывал дверь в класс.
Естественно, каждое утро после выходных дети рассказывали – где были, что делали. Кто-то показывал свои новые игрушки или журналы, кто-то жаловался на дворовую подругу или друга. Я слушал, даже вопросы задавал, но на утренние беседы всегда отводил только семь минут, потом нужно было бежать в учительскую за журналом.
Когда вернулся в класс, то детей значительно прибавилось. Сверившись со временем, я быстро приготовился к уроку, не забыв написать на доске число. В последнее время мой каллиграфический подчерк стал еще лучше. Ладно, ни о какой каллиграфии речи не было, но на доске буквы действительно выходили ровными, округлыми и аккуратными, прям самому приятно было смотреть.
Первым уроком было чтение, и на выходные я задавал детям выучить небольшой стих. Это уже не первое подобное задание, но у меня до сих пор свежо было в памяти, как вечером какого-то дня мне позвонила мама Егора и сказала:
– Максим Сергеевич, мы не будем учить стихотворение!
– я, знаете, даже несколько растерялся. Это задание не мной придумано, оно значилось ив учебнике, и по обязательной программе, тем более, извините, но, на мой взгляд, выучить четверостишье совсем не сложно.
– Почему же?
– я ждал разных вариантов ответа: может, они учебник потеряли, или голова болит…
– Потому что Егорушка не умеет их учить. Нам даже в детском саду стихи не давали, - мне хватило всего несколько секунд на то, чтобы прийти в себя и ответить:
– Но вы уже не в саду, а школе! Поэтому постарайтесь, но стихотворение выучите.
Естественно, мальчик пришел без готового домашнего задания, а мне пришлось остаться после урока, чтобы объяснить ему способы запоминания стихотворения, и остановились мы на ассоциациях: к каждой строчке придумывали движения, раз за разом его повторяли вместе со словами. Таки выучили этот чертов стих за полчаса!
Понимаете?! Десять минут на объяснения и тридцать на заучивание! Все!
Я не возмущался, не ругался, но маме позвонил и сказал, что их ребенок учить стихи может и знает, как это нужно делать. И вот сегодня, когда Егор вышел к доске, то привычно стал для себя
– Молодец! Отлично получилось!
– вот, все же я хороший учитель.
На уроке русского языка была запланирована работа со словарными словами. Мы с ними не только познакомились, выписали, но еще и записали несколько предложений. Вышло интересно, мне понравилось, детям, судя по тому, что они с готовностью озвучивали снова и снова варианты использования словарного слова, тоже.
По математике уже активно считали, решали маленькие несложные задачки, выходили к доске и неизменно оценивали работу друг друга. В общем-то, все было хорошо, пока не начался урок физкультуры. Учительница, когда пришла за нами в класс, как-то странно на меня посмотрела и сказала:
– Держись, Максим Сергеевич, по твою душу скоро придут!
Но кто должен был прийти, я так и не сумел узнать. Проработав до конца рабочего дня, я так и не дождался своего собеседника, зато встретился с ним в среду утром.
Собирая детей на урок рисования, совсем не ожидал, что ко мне в кабинет зайдут завучи, методист, секретарь, социальный работник с психологом, ну и директор. Эта колонна выстроилась у доски и стала ждать, когда я освобожусь. Дети, которые уже парами стояли у входной двери, с интересом посматривали на пришедших гостей, а я вот понимал, что не на экскурсию они сюда явились таким составом.
– Максим Сергеевич, у нас к вам очень серьезным разговор, - начала со вздоха Антонина Ильинична. Было видно, что директор расстроена, но вот чем?
– Что?
– удивился, - уже увольняете?
– Еще нет!
– встряла как всегда Ирина Федоровна, - но вы, как никто другой, близки к этому.
Собственно, на этой неприятной ноте притихших детей и увели. Блин, а нельзя было как-то без них начать этот разговор? Все же неизвестно, о чем они сейчас подумают. Аришка вон какими испуганными глазами смотрела…
Меня отконвоировали в кабинет к директору, где Антонина Ильинична и сообщила суть сегодняшнего собрания. В общем-то, мама Ярославы угрозу осуществила.
На меня была написана очередная жалоба, в которой говорилось, что молодой учитель сожительствует с мамой своей ученицы, хотя та находится в браке, и, естественно, требовали этого учителя, аморального, гадкого и противного убрать подальше от детей. Чему такой человек сможет научить? Боже, как будто я с утра до ночи преподаю не математику с русским языком, а историю счастливого брака!
Было довольно неприятно слышать о себе подобное, но еще было более мерзостно видеть, как злорадствовала Ирина Федоровна. Уж она-то в выражениях фактически не стеснялась, приплетая советское образование, правила тех времен, рассказывая нам, какие тогда были педагоги – не то, что сейчас! Я же на оскорбления не переходил, потому что сейчас реально ощущал себя намного выше этой женщины, она в порыве энтузиазма аж капельками пота покрылась то ли от усердия, то ли от удовольствия. Вот работала бы с тем же усердием, право слово!