Грааль как символ и надежда

Мюнхенский хронист Цезарий Гайстербах записал престранную историю, произошедшую в 1200 году в одном из рейнских монастырей. Во время проповеди аббат заметил, что его монахи стали погружаться в дрему, пропуская его «боговдохновенные» слова мимо ушей. А потому он резко сменил тему и начал рассказывать… историю короля Артуса. В мгновение ока сонные монахи очнулись от сна. Чтобы тут же получить суровую отповедь: вот ведь, слово Божье слушать они не желают, все им сказочки подавай!

Король Артус, он же Артур, помог монахам стряхнуть с себя сон. Но не его

ратные подвиги пробудили вечно постящуюся братию. Нет, их заинтриговали деяния рыцарей короля — поиски святого Грааля. Вот ведь в чем была изюминка истории аббата.

И неважно, кто первым поведал всему свету историю Грааля — мюнхенский летописец или кто-то другой. Существенно то, что история эта по сей день притягивает к себе наши сердца. Как магнит.

Для кого-то это сказка, для кого-то — самая что ни на есть реальность. Адольф Гитлер, к примеру, собирал целые экспедиции, чтобы найти этот загадочный объект. В него верил орден тамплиеров, след Грааля можно отыскать даже в алхимии.

Ему посвящали поэмы и романы…

А еще есть одна странная рукопись в монастырской библиотеке Мелька, которую не любят никому показывать. Ее именуют «Псевдопарсифалем», и начинается она следующими словами:

Книга эта написана еще в правремена, написана во имя дня, что еще грядет. Слушайте, слушайте, слушайте…

Из «Псевдопарсифаля, создания благородного рыцаря Галахада»:

Мирно переливалась гладь океанов мира. Зеленовато-синие волны лизали берега Англии, а чайки старались перекричать пение ветра. Челн танцевал по водам в поисках новой отчизны, длинные волосы Иосифа Аримафейского развивались стягом мира, стягом вечного возвращения.

…Одетая в белые одежды монахиня приняла нас у входа в обитель, и мы предались отдыху в тишине наступившего вечера. Рядом с ложем Парсифаля стояла плетеная корзина из ивняка, надежно хранившая золотую чашу.

Тихо опускалась над долинами ночь. Холмы погружались в сон, спали люди, не ведая, какой бесценный груз прибыл к их берегам…

Центральным объектом легенды Кретьена де Труа, Вольфрама фон Эшенбаха, Робера де Борона и многих других авторов, без сомнения, является престранный предмет, который Вольфрам называл «гралем», а Кретьен — «граалем». У Вольфрама фон Эшенбаха впервые он появляется в 235-м стихе. Поэт описывает появление — блистательное и великолепное — королевы и ее свиты. Именно королева несет то, что является одновременно «корнем и зерном». «Это была вещь, что зовется Граалем», которая исполняла все, что ни пожелают.

Кретьен де Труа пишет следующее:

Прекрасная благородная и нарядная дева… держала Грааль в руках. Когда вошла она с Граалем, разлился столь ослепительный свет, что лампады утратили свою яркость, как звезды, когда всходит солнце или же луна.

Итак, Грааль. Но что же означает это слово? Как считают Венделин Ферстер и Альфонс Хилка, «этимологически… это может быть только

градалис». В 1204 году ученый по имени Гелинандий впервые употребил это слово — «градалис». Гелинандий был летописцем XIII столетия. Кропотливо, год за годом, он записывал наиболее важные события мировой истории. Впрочем, маловероятно, что описания далекого прошлого, а Гелинандий довел свой труд до 500 года, действительно соответствовали исторической правде. Так, Гелинандий описывал, к примеру, переживания некоего британского еремита. В видении ему явился ангел и поведал об Иосифе Аримафейском. Тот увидел, как Иисуса сняли с креста, и узрел чашу, в которой Христос омыл руки во время Тайной вечери. Это видение было записано по-латыни. Гелинандий относит указанное событие к 717 году, хотя традиция Грааля, конечно же, имеет более долгую историю.

В своем тексте Гелинандий расшифровывает значение слова «Грааль» (производное от «градалис»), которым по сей день пользуются многие исследователи:

Градалис, или также градаль, на французском означает широкую и не очень глубокую чашу, в которой лежат по обыкновению яства; в народе чашу эту также называют граальц, ибо милостива она (gratia) к тем, кто вкушает из нее.

Эрнст Мартин замечает по этому поводу, что, скорее всего, Кретьену де Труа было известно это высказывание летописца.

По всей видимости, Гелинандий и Кретьен видели в Граале чашеобразный сосуд. В «Этимологическом словаре романских языков» Ф. Дьеза я нашел следующее истолкование слова «грааль»:

…старофранцузское «греаль», «гразаль», провансальское «гразал», сосуд, чаша или бокал из драгоценных пород дерева, глины или металла…

Эмма Юнг пишет, что еще сегодня в Южной Франции понятие «„грацаль“, „грацау“ используется для обозначения различных сосудов». А филолог Пауль Пипер упоминает еще одно слово — cratalis, — означающее «молочный кувшин».

Но есть у него и другое значение: Грааль — священная чаша, дарящая милость, благополучие, благословение. То есть слово происходит от латинского gratia. Этому же соответствует французское agreeable — «приятное».

А еще можно вспомнить о panes gradiles, то есть о хлебе, раздаваемом голодным римскими императорами.

Зато производное от Sang real, «святой крови», относится к позднему Средневековью: именно в это время Грааль стали ассоциировать с чашей Тайной вечери. В 1470 году сэр Томас Мэлори написал историю о короле Артуре — «Поиски Грааля». Здесь-то впервые и появляется понятие Sankgreal/Sancgreal, означающее священный сосуд с кровью Христовой. В уэльской редакции говорится о seint greal. Но только Генри Ловелич, который спустя десятилетие после выхода произведения Мэлори перевел с французского так называемый текст «Ланселот — Грааль», в конце XV века напишет:

…люди называют этот сосуд Sank Ryal или Seint Graal.

Любопытным также кажется понятие gangandi greidi северного варианта легенды о Парсифале. Текст, скорее всего, появился в 1310-е годы. В нем о Граале говорится как о «приборе», называемом gangandi greidi.

В самом начале XX столетия немецкий филолог Франц Кампферс будет утверждать, что в слове «грааль» скрывается смысл куда больший, чем может показаться на первый взгляд:

«В прежние времена слово „грааль“ было туманно.

Неясно было даже, каких размеров этот самый Грааль».