Хаоспатрон
Шрифт:
– Хочешь жить – лежи, не дергайся! – приказал Хранитель. – Понял меня?
– Да, – прохрипел спасенный.
Хранитель на всякий случай щелкнул пальцами, погружая человека в легкий транс, но это, пожалуй, было лишним. Сил, чтобы сопротивляться, у спасенного все равно не осталось. Хранитель склонился над человеком, осторожно собрал кожу у него на затылке в складку и аккуратно, неспешно и деловито… вырезал небольшой кусок кожи. Переохлаждение и стресс в сочетании с гипнотическим трансом послужили хорошим наркозом. За все время процедуры пациент почти ни разу не дернулся,
Пока Хранитель ходил за аптечкой, спасенный даже не пошевелился. Хранитель обработал рану, наложил салфетку, наклеил пластырь и снова щелкнул пальцами.
– Просыпайся, Савельев, – Хранитель помог лейтенанту сесть и набросил ему на плечи прихваченное в машине одеяло.
– Вы?! – узнав Хранителя, полицейский удивленно вскинул брови, а затем покосился на окровавленный нож и отпрянул: – Не убивайте…
– Успокойся, – Хранитель вытер нож влажной салфеткой, закрыл его и спрятал в карман. – Видишь аптечку? Я операцию тебе сделал в полевых условиях. Извини, что без наркоза, но иначе было никак.
– Я не почувствовал… почти… – Савельев поднял руку и осторожно коснулся пластыря. – А что там было?
– Идем, покажу, – Хранитель ухватил Савельева под локоть и помог подняться. – Нормально? Не качает?
– Немного, – лейтенанта передернуло, он застучал зубами и попытался получше закутаться в одеяло. – Холодно очень.
– Сейчас пойдем в тепло, – пообещал Хранитель и посмотрел на часы. – Ровно час прошел. Думаю, таймер именно на это время был выставлен. Смотри на воду.
Савельева трясло от холода, как припадочного, но когда над поверхностью реки взметнулись пять небольших водяных вихрей, лейтенант застыл, словно изваяние. Правда, ненадолго.
– Ничего не напоминает? – Хранитель кивком указал в сторону медленно дрейфующих по течению вихрей.
– Вихри… – Савельев качнул головой, поморщился от боли в затылке и несильно прижал рукой пластырь. – Не знаю. Похожи на тот… в котором «уазик» сгинул.
– Вон тот, подальше, – твой напарник, вон те три – медики и шофер из «Скорой», а этот – ты.
– В смысле? – Савельев вопросительно уставился на Хранителя.
– К затылкам вам приклеили что-то вроде микроскопических мин с таймерами, – пояснил Хранитель. – Устанавливаются с помощью специального приспособления. Внешне – короткая телескопическая указка. Проходит… допустим, час, и жертва взрывается.
– Как Михалыч? Ну… тот, на «уазике».
– Один в один, – согласился Хранитель. – А еще через четверть часа останки жертвы превращаются в молекулярную пыль. Так что вас можно было и не топить, просто бросить в лесу. Перестраховались граждане чистильщики.
– Кто? – Савельев хмуро взглянул на воду, активно бурлящую вокруг вихрей. – Кто перестраховался? Военные? Спецназ?
– Если бы! – Хранитель
– Немного. В ботинках хлюпает. Вылить бы да отжать одежку.
– Не вопрос, – Хранитель вновь взглянул на часы. – Время есть. Отжимай быстро и в машину, а то ты снова синеешь. Так и до пневмонии недалеко.
Савельев уселся прямо на землю, стянул ботинок, вылил воду, затем снял носок и начал отжимать, но вдруг его будто бы осенило:
– Разрешите вопрос? – лейтенант взглянул на Хранителя немного смущенно, словно стеснялся задать следующий вопрос. – Зачем вы меня спасли? Вы ведь не из органов?
– Ты сам себя спас, лейтенант, – Хранитель взглядом указал на дальний водяной вихрь, уже слабеющий. – Напарник твой сгинул, а ты выплыл. А я в этой ситуации только кое-что подправил.
– И что дальше?
– Отвезу тебя домой, к Оле, – Хранитель пожал плечами. – Посидишь пару дней на больничном, а там будет видно.
– Откуда вы знаете про Олю? – встрепенулся Савельев. – Вы все-таки из органов? Из службы собственной безопасности?
– Вот именно – собственной, – Хранитель усмехнулся. – Забочусь исключительно о своей собственной безопасности. И ты, лейтенант, в системе моей безопасности – важное звено. Свидетель. Понимаешь теперь, зачем я тебя спасал?
– Понимаю, – лейтенант кивнул. – Но не верю, уж извините.
– И это тоже правильно, Иван, – Хранитель опять кивнул. – В нашем с тобой положении верить нельзя никому. Обувайся и айда в машину, не май месяц, чтоб на пляже загорать.
– Если я свидетель… – Савельев кое-как натянул мокрый, а потому непослушный носок, надел ботинок, затем быстро повторил профилактическую процедуру для другой ноги, поднялся и побрел за Хранителем к машине. – Я говорю, если я свидетель, да еще против людей, «которые и не снились», домой мне нельзя! Семью подставлять не стану!
– Тогда катайся со мной, – легко разрешил Хранитель. – Только сзади. Заднюю печку на полную катушку – и сопи себе.
– Да, так будет лучше, – Савельев хотел кивнуть, но вовремя спохватился и вновь осторожно ощупал шею. – Оружие у вас есть?
– Есть, да не про вашу честь, – Хранитель усмехнулся. – Анальгин в аптечке. Бинты там же.
Хранитель открыл водительскую дверь, наступил на подножку и ухватился за внутренний поручень, собираясь сесть в машину.
– Спасибо вам… – Савельев тоже открыл дверцу и вдруг замялся. – А как мне вас называть?
– Называть? – Хранитель задумался, на секунду замер на подножке, а затем, не оборачиваясь, ответил: – Никак не называй. И можно на «ты».
– Понятно, – Савельев хмыкнул. – А если…
Закончить фразу лейтенанту помешал мощный всплеск посреди полыньи. Хранитель и Савельев рефлекторно обернулись и увидели, как над речкой сначала поднимается высокий фонтан, а затем в «ожерелье» вихрей появляется самая большая «жемчужина». Шестой вихрь водяной пыли был втрое крупнее и выше остальных.