Хищники
Шрифт:
— Ничего мы не знали. Все делалось через наши головы.
— Одно я знаю наверняка. Я не хочу воевать еще и с Японией.
— Ты несешь чепуху. На войне мы с тобой не были. Только и делали, что ремонтировали джипы. А боролись разве что с грязью, въевшейся в кожу.
— Когда это ты стал таким героем? — с сарказмом вопросил Бадди.
— Я не герой. Но я читаю газеты, смотрю информационные выпуски и знаю, что нам чертовски повезло.
— Как только все закончится, — Бадди смотрел мне в глаза, — я хочу вернуться домой, получив причитающиеся
— А как насчет Уллы? — поинтересовался я. — Я думал, ты заберешь ее с собой.
— Я наводил справки. В Штаты я могу провезти ее только с визой, оформленной нашим посольством в Норвегии.
— Ты шутишь. Разве того, что она твоя жена, недостаточно?
— Они такие говнюки. В иммиграционной службе заявляют, что многие Девушки выходят замуж за американских солдат только для того, чтобы попасть в Штаты.
— И что же вы собираетесь делать? — спросил я.
— Улла хочет поехать домой и там родить ребенка. Он будет американским гражданином, поскольку его отец — я. Улла зарегистрирует младенца в американском посольстве. Тогда ей будет проще попасть в Штаты.
— Ты это проверял?
— Консультировался с юристами в посольстве и в штабе армии. Они говорят, что это единственный путь.
— Тогда у тебя все определилось. Поздравляю!
— Мне все равно нужна твоя помощь. Я хочу, чтобы ты убедил полковника отправить меня в Америку в первую очередь. Как только закончится война.
— Я могу послать ему необходимые бумаги, но без гарантии, что он их подпишет, — ответил я.
Бадди достал из внутреннего кармана форменки пухлый конверт.
— Здесь десять «штук». Отдай их полковнику и скажи, что эти деньги — его, если он подпишет мои бумаги.
Иной раз я не мог понять, шутит Бадди или говорит серьезно.
— Ты хочешь, чтобы я вошел в кабинет полковника, помахал перед ним этим конвертом и сказал, что он получит конверт, если быстренько отправит тебя в Америку?
— Я не могу идти в штаб. Там каждая собака знает что я вляпался в ту историю. К тому же теперь полковник не настолько доверяет мне, чтобы взять этот конверт из моих рук. Он может подумать, что я хочу его подставить. Всякий раз, когда я выплачиваю полковнику его долю с игр, он встречается со мной в новом месте.
Я покачал головой.
— Нет, Бадди, тут я тебе не помощник. Мне и так хватает забот. Если меня поймают на этой афере с джипами, я могу получить пожизненный срок.
— Я и тебе дам пять «штук».
— Чего это ты так швыряешься деньгами? Стал миллионером?
— Дела у меня идут неплохо. Французы — люди азартные.
— И сколько ты заработал?
— Улла повезет в Норвегию шестьдесят тысяч. Мы положим эти деньги на счет, который откроем на имя ребенка. Когда Улла и младенец приедут в Штаты, у нас будет крепкий фундамент. — Он улыбнулся. — Улла — честная. Голова у нее устроена не так, как у нас.
— Если
— Но ты пошлешь ему мои документы? — вновь спросил Бадди. — Насчет денег не беспокойся. Я найду способ передать их ему.
— Бумаги я подготовлю. Но подпишу, как только закончится война. И полковник получит их первыми. Бадди изучающе всмотрелся в меня.
— Ты и впрямь напуган?
— Будь уверен. Между прочим, если ты хорошенько задумаешься, то поймешь, что и у тебя есть повод трястись, как лист на ветру. Не забывай, что ты теперь не одинок. У тебя семья.
Двадцатого апреля Поль подошел к столику, за которым я сидел, дожидаясь окончания шоу. Вопреки обыкновению на его губах не играла улыбка.
— Джерри. Все пропало.
— Они вышли на нас? — У меня разом скрутило живот.
— Да нет. — Поль раздраженно махнул рукой. — Синий костюм только что сообщил мне, что больше джипы им не нужны. Он приказал свернуть операцию.
— Но мы передали им только пятьдесят джипов, — удивился я. — Раньше называлась другая цифра.
— Джипы переправили на Корсику. Остров-то маленький. Для Корсики пятьдесят автомобилей — это много.
— Но у меня в работе еще пятнадцать джипов. И что теперь делать с механиками, которые вызваны под выполнение этого заказа?
— Синий костюм говорит, что механиков надо отправить на прежнее место службы. Наверху вопрос уже улажен, поэтому проблем у тебя не возникнет. Все они заработали кучу денег, и жаловаться им не на что. — Поль пристально посмотрел на меня. — А мы можем вернуться к первоначальному плану. Продать пятнадцать джипов — пара пустяков.
Я закурил.
— Меня волнуют не джипы, а люди. Что я им скажу?
— Скажи правду. Они ее проглотят и уедут. Они знают что раскрывать рот небезопасно. Можно нарваться на крупные неприятности.
— Поль, ты заговорил, как американец. Где ты этому научился?
— Такой уж у меня бизнес. Я должен говорить и думать и как американец, и как француз. Это нелегко. — Он рассмеялся. — Давай выпьем коньяку. Все образуется. — Поль сделал знак официантке, и та тут же принесла две порции коньяка. — А что ты собираешься делать, когда все это закончится? Женишься на Жизель?
Мы чокнулись.
— За твое здоровье. — Я улыбнулся. — Мы с Жизель хотим остаться вместе, но о женитьбе разговора еще не было.
— Ар res la guerre [34] ты можешь остаться во Франции. Работа тебе найдется, можешь не сомневаться.
— Но я не говорю по-французски. Какую я могу найти работу без знания языка? Меня никто не поймет.
— Французскому ты научишься быстро, — заверил меня Поль. — А с работой, если ты тут останешься, я тебе помогу.
34
После войны (фр.).