Хранительница искры

Риз Лаванда

Мидэя обиженно дёрнула подбородком, ища глазами гребень, вспомнив, что у неё на голове должно быть как в ведьмином кубле.

— Может ты заявил на меня свои права назло Лионелю!? Из вредности.

— Пф! Не такой уж я убогий, чтобы кому-то назло ложиться в постель с той, кто мне противна. Или ты считаешь, что то, что было ночью, я могу проделывать с любой, кто носит юбку? — Данат даже ухмыляться перестал.

— Значит, нравлюсь.

— Выходит так, — он внимательно наблюдал, как нервно она теребит свои волосы. — Что не так, Дэя?

— … Я … иногда на меня, — запнулась Мидэя, взглянув на него несчастным умоляющим взглядом.

И только когда он привлёк её к себе, облегченно вздохнула. — На меня порой накатывает такой страх. Я так боюсь, хочу спрятаться, хочу навсегда остаться в этой комнате и чтобы все беды прошли стороной, не заметив меня. Порой моя ноша кажется мне непосильной.

— Это в порядке вещей, бояться не зазорно. Каждый человек нет-нет да чего-то опасается, — произнёс Данат, удивляясь тому, как крепко она его обняла. — Всё будет хорошо. Ведь ты теперь не одна. С тобой двенадцать здоровенных, заговорённых от тёмной силы мужиков, отчаянных безумцев с острыми мечами, почти везунчиков.

Мидэя улыбнулась, поднимая к нему своё лицо, а Данат, зная, что нужно торопиться, не удержался и поцеловал её в губы долгим поцелуем. Она ответила ему с тем же чувством, что и ночью, распаляя и плавя. Похоже, она даже сама не догадывалась, как действовали на него её поцелуи — попроси она кусок луны, он бы метнулся и достал.

В другое время он бы снова стянул с неё все эти платья и забрался бы в постель на несколько дней. Ему уже и самому не хотелось ни в какую северную столицу, никакого Гратобора с его охотой на ведьм, ни его дочерей. Хотелось схватить в охапку эту зеленоглазую пигалицу, сесть с ней вместе на коня и скакать до самого Фараса, добраться до замка и … Данат замер, пытаясь поймать и понять накатившее на него вот сейчас ощущение. А когда понял — похолодел и перестал дышать.

— Кхм, кхм, — закашлялся в дверях Дюк. — Вы там приклеились друг к другу? Мы готовы. Сколько ещё ждать?

— Сколько нужно, столько и будешь! — рявкнул на него Данат. — Ступай! Скоро выйдем. Дэя, а ты иди поешь, до самого дворца остановок не будет.

Пока она жевала свой хлеб, макая его в жирную зажарку, Данат сел рядом.

— Дэя, послушай меня. Я собираюсь сказать тебе что-то важное. Дальше ты должна забыть о всякой магии, о том, что знаешь и умеешь. Даже пальцы скрещивать не смей, даже губами не шевели, даже если тебе кажется, что никто не видит. Увидят! Гратобор помутился рассудком но отлове нечисти. Если ты себя выдашь — нам конец. Ты меня понимаешь?

Мидэя кивнула. И глядя на неё, на то, как она пытается прожевать, набив полный рот, Данат снова почувствовал что … потерял голову, что влюбился в первый раз в своей жизни, да так…

— Даже если тебе придётся видеть ужасные вещи. Казнь невинных одарённых, издевательства над ведуньями под улюлюканье толпы, пытки, которые тебе даже в голову не могу прийти, но там ты можешь это увидеть — ни коим образом ты не должна проявлять свою силу. Нас мало и мы не сможем им помочь, а вот вздёрнуть нас Гратобору ничего не помешает. Я … я уже забыл, … зачем мы туда едем? — глядел он на неё как завороженный.

— Ты видно ехал в гости на невест посмотреть. А я чтобы спасти Лионелю жизнь. А потом нас подкараулили вольверины и сторговали ваши жизни на свободу для брата Станиса. Если мы не поможем ему его высвободить, нам не вернуться обратно безопасными тропами, Данат. Возможно, нам придётся уходить в спешке и тогда лишь вольверины проведут нас коротким путём,

укрыв в Ползущем лесу.

— Тогда вперёд, — вырвался у него горький вздох. — …И вот ещё что. Здесь другие законы, немного дикие, северяне народ грубый и прямолинейный. Ты наслушаешься много грубости и даже пошлости, и никто твоих ушей щадить не станет и мне с моими парнями придётся быть с ними на равных. Так что не кидайся на каждого, кто будет вслух рассуждать насколько ты сладкая и сколько мужиков может наслаждаться тобой одновременно. Женская честь последнее, о чём они здесь заботятся. Вот о своей да, это задевать не стоит. Ты поймёшь, что я по сравнению с северными мужами ангельское дитя. Лучше по большей части молчи. Мы присмотрим за тобой. Решено и вправду выдать тебя за невесту Лионеля. Не отходи от него ни на шаг! Он тебя в обиду не даст. Как нам найти брата Станиса решим по ситуации. Тебе придётся довериться нам и прекратить всё решать самой. Договорились?

— Договорились! — Мидэя накинула меховую накидку и снова очутилась в объятьях Даната.

— Да что ж такое! — опять возмутились в дверях, но на этот раз уже Икар. — Мы там мёрзнем, а они тут зажимаются!

Данат смешно закатил глаза:

— Всё, больше никаких походов, постоялых дворов, ноющего Икара и мерзких пригоревших кроликов Бродерика!

Рыцари нетерпеливо гарцевали на своих фарасских скакунах. Холодало. Вот уже и меховые шапки пригодились и накидки плотнее запахнуты. Ждали только Мидэю. Девушка окинула взглядом отряд, уставилась на свою белую кобылицу, будто впервые её увидела, осененная идеей.

— Нужно сделать кое-что ещё, — твёрдо произнесла она. — Мне нужна другая лошадь. Эта не может отправляться с нами в логово убийцы одарённых. В ней теперь чистая магия и я решила использовать её по-другому.

Мужчины заворчали, и Данат еле сдержался, чтобы не выругаться, качая головой от досады.

— Бродерик! Отдай ей своего коня, он у тебя вроде спокойный и поди откупи на постоялом дворе себе какого-нибудь жеребца, — раздражённо бросил он, пока Мидэя стаскивала седло с Искры. — Женщины, это такие создания. … Приедем же в свиной голос! … Дэя, сколько это займёт времени?

— Не долго!

Обняв лошадь за шею, она ласково гладила ей морду, нашёптывая какие-то слова. Лошадь перестала фыркать и вострить уши и когда Мидэя отступила в сторону, кобыла заражала, встав на дыбы, и рассыпалась стаей белых хохлаток, вспорхнувших в разные стороны.

— Дар Ирзы может менять свой облик, — как ни в чём ни бывало пояснила Мидэя, словно дело касалось какой-то обыденной чепухи. — Теперь она послужит посланником. Птицы отыщут ведуний, последователей ордена священного Аввина, дав им знак отправляться в Фарас.

— Чувствую, что когда мы вернёмся домой, там нас будет поджидать целое полчище ведьм, — с сарказмом заметил Данат, рванув вперёд, как только Мидэя забралась в седло.

К вечеру поднялась вьюга, что было не характерно для поздней осени. Тучи налетели внезапно, обложив горизонт со всех сторон. Порывы ветра нещадно терзали путников, заставляя их пригибаться к лошадиным загривкам. Небо пророкотало громом, раскололось зигзагами молний и … повалил снег. Даже не сведущий в знаках человек тут же сказал бы, что это не к добру. Такого же мнения были и рыцари Даната. Сам князь беспрестанно озирался, выискивая взглядом фигуру девушки, убеждаясь, что она не свалилась с лошади, не свернула в сторону и не отстаёт.