Художница
Шрифт:
Налетела с кулаками на мужа:
– Что ты с ней сделал? Я же знаю, что ты ненавидел её за то, что она напоминала тебе Витю. Но берегись, если с моей дочерью что-нибудь случится! Я тебя уничтожу!
И тогда Вадим виновато признался, что он только сломал дверь. Но Олеся вылезла через окно и убежала в лес.
Ольга подняла на ноги всю деревню. Она искала Олесю, кричала до хрипоты, всё надеясь, что дочь откликнется.
Прошло несколько часов, но поиски не принесли никаких результатов. Обезумевшая Ольга встала на колени и в отчаянии закричала:
–
Только к вечеру два подростка принесли бейсболку Олеси и показали, где она была. Место здесь было глубокое. И все решили, что она утопилась. Все же в деревне видели, что за жизнь у неё.
Ольга кричала так, что слышала вся деревня. Плакали женщины, стоящие во дворе. Деревенские мужики, опустив головы, расходились по домам.
А Ольга в бешенстве выбросила вещи Вадима во двор:
– Ненавижу, ненавижу тебя! Чтоб я больше тебя не видела! Ненавижу себя! Будь проклята эта водка!
Закрылась в доме, никого не пуская. Соседки не расходились, боясь, как бы она с собой что-нибудь не сделала. Пока она не вышла и не сказала:
– Идите домой, со мной ничего уже не случится. У меня сын, я его не оставлю.
На следующий день хотели вызывать водолазов. Но ближе к обеду по деревне промчалась полицейская машина и остановилась у дома Ольги. Из неё выскочил участковый и забарабанил в дверь:
– Ольга, Ольга, живая твоя дочь. Вот телеграмма пришла.
Ольга рывком открыла двери, схватила телеграмму и прочитав, опустилась на колени:
– Доченька моя жива, жива моя доченька!
Зарыдала так, что участковый испугался:
– Ты что, ведь жива она, жива. Успокойся.
С того дня Ольгу как подменили. Пить она бросила, как отрезала. Но стала нелюдимой и замкнутой. Занялась уборкой в доме. Даже соседи слышали, что в доме что-то гремело и стучало. Работала, как неистовая. Вычистила дом, чтобы ничего не напоминало о прежней жизни. А потом пошла к матери Вадима и забрала сына, пообещав ей, что теперь ни капли cпиртного в рот не возьмёт.
Приходил Вадим, виновато потоптался у порога и ушёл, поняв, что она ему никогда не простит того, что он сделал.
Прошло несколько дней. Однажды утром Анна Степановна за завтраком спросила у Олеси:
– Ты как себя чувствуешь, голова не болит?
– Нет, совсем не болит, ссадина только не зажила.
– Тогда сегодня мы сходим в одно место. Я думаю, тебе понравится. Сейчас дам одежду, в твоей по лесу не походишь.
Когда шли мимо пустующих домов, Олеся спросила:
– А здесь давно никто не живёт? Как-то жалко видеть умирающие дома без людей.
– Это ты правильно сказала, умирающие дома. И вся деревня умерла. Я же здесь родилась и выросла. Дом, в котором мы сейчас живём,
Она показала на дом, последний из уцелевших:
– Вот здесь жила бабушка Дарья, такая набожная и очень добрая. Дети у неё, два сына, выросли и разъехались. Сначала редко, но навещали. А потом не стали совсем приезжать. Когда она умерла, даже не знали куда и сообщать. Так и похоронили всей деревней. Дом закрыли, вот и стоит, пока тоже не развалится.
Прошли мимо нескольких развалин старых домов, вышли на небольшое поле, за которым виднелся лес.
– Ещё немного и придём на место, да, Рекс? Он все эти дороги знает. Я иногда немного плутаю, всё равно забываю, да и всё меняется вокруг. А вот он меня отовсюду выведет.
А Рекс радостно носился туда-сюда, что-то вынюхивая по кустам.
Анна Степановна вдруг остановилась и о чём-то задумалась. Потом решительно сказала:
– Леся, ты не обижайся, но я тебе, наверное, завяжу глаза. Мы пойдём в такое необычное место, о котором никто не должен знать. Хотела просто с тебя взять обещание, но ты слишком молода, чтобы грузить на тебя такую ответственность.
Она одела повязку на глаза Олесе, взяла за руку и повела дальше… Примерно через полчаса остановились, Анна Степановна сняла повязку:
– Ну, теперь смотри.
Они стояли на небольшой возвышенности, поросшей густой травой.
– И что здесь необычного? – спросила удивлённая Олеся.
– Это место силы. Таких мест на земле не так уж много. Вставай на самое высокое место, протяни ладони, что чувствуешь?
– Немного покалывает, и как будто мурашки по всему телу побежали.
– Правильно, ты подпитываешься энергией земли. Тебе сейчас нужно восстановить силы. Слишком много плохого ты видела. Постой спокойно, подумай, чего хочешь в жизни, помечтай. И мне надо подумать. Правильно ли я сделаю, если увезу тебя от матери. У меня ведь никаких прав нет на тебя. Но я искренне хочу помочь. Теперь помолчим.
Олеся, закрыв глаза, прислушалась к себе. Сначала почувствовала лёгкость во всём теле. А потом показалось, что она взлетела над лесом, увидев недалеко небольшое озеро, а чуть дальше мелькнула голубая лента реки.
Открыла глаза, но ощущение парящего полёта осталось. И не поняла, сколько времени она так простояла.
Анна Степановна с улыбкой смотрела на неё:
– Ты как?
– Я как будто летала! – с изумлением ответила Олеся.
– Это хорошо. А теперь пошли обратно, много здесь находиться нельзя. И обещай мне, что никто об этом не узнает. А то налетят туристы, истопчут это святое место. Да и родителям слово дала молчать. Что ты почувствовала, что увидела?