Шрифт:
Несваренный суп
Чемпионат по футболу… как много в этом звуке…
Василий Семенович Чистяков, не отрываясь от телевизора, как завороженный смотрел очередной матч, да и как можно оторвать взгляд, если, пропустив какой-нибудь интересный момент, потом в разговоре с такими же болельщиками как он, придется чувствовать себя никчемностью, которому
— Вась, скажи, какой у меня сарафан. Красивый? Ну скаж-и-и… пусть хоть и китайский, но все равно красивый, ну-у ска-а-ж-и-и как мне в нем? — это после работы случайно забежавшая на вещевой рынок, а сейчас в прекрасном настроении крутилась его жена Варя перед зеркалом.
— Угу… — машинально отвечал муж.
— Нет, ты оторвись на секунду и посмотри.
— Угу…
— Ну что «угу»? Я в нём прямо сейчас в «Гастроном» пойду, а то суп варить не из чего. Ну посмотри… — поворачиваясь то передом, то задом Варя, глядя на себя с восторгом маленькой девочки, по-прежнему пыталась «достучаться» до мужа.
— Угу…
— Угу-угу… — передразнила Варя, поправляя лямочки на сарафане и повернувшись, стараясь перекричать телевизор. — Вот уйду я от тебя и будет тебе «угу»! Вася! Ты слышишь меня?! Я от тебя ухожу к другому!
— Угу… — бросив на жену рассеянный микросекундный взгляд, Василий опять вперился в телевизор.
«Так… грудиночки взять… свекла, морковь вроде есть, масло точно скоро кончится…» — мысленно перебирая список продуктов, Варя последний раз глянула на зеркало висящее на двери, поправила свои светлые волосы, открыла дверь и вышла.
Но рано или поздно что-то все равно кончается, так и матчи тоже, пусть хоть они и идут бывает по телевизору друг за другом. Василий, уже почувствовав голод и чрезвычайно возбужденный полученным зрелищем, вскочил с дивана и, бросив пульт в кресло, помчался на кухню.
— Варюш, представляешь…! — крикнул в коридор Василий, хватая половник и тарелку, но, откинув крышку кастрюли, осекся — кастрюля была пустая…
— Варь, ты где? — пробежался Семеныч по всем комнатам с удивленным видом, не выпуская половник и тарелку из рук, но жены нигде не было…
Вернувшись на кухню, возможно надеясь на чудо, зачем-то опять заглянул в кастрюлю. Да наверно и не на чудо рассчитывал, а на любимую поговорку жены: «Варя всегда сварит». В кастрюле по-прежнему ничего не было, как и домашней феи, которая тоже исчезла. Вконец растерянный Семеныч посмотрел на часы. Часы показывали уже десять вечера.
«А ведь всего два раза в жизни у нас супа не было. Первый раз, когда с Ксюшкой в роддоме лежала, а второй — когда с Сережкой. И магазин уже закрыт… где же она может быть?», — недоумевал голодный болельщик и еще раз обошел все комнаты, заглянув вдобавок в туалет и в ванную.
Сев на кухонный стульчик и не зная, что делать, Василий задумался над необычайно нестандартной ситуацией. «Я от тебя ухожу к другому!» — неожиданно вспомнил Вася и спина покрылась холодным потом.
«К кому? Зачем? Ведь что-то еще говорила… Да нет, не может быть… Обиделась из-за футбола? А если вправду ушла? Может к кому в гости пошла? Хотя и в гости ни разу не ходили по отдельности», — так просидев час в путающихся мыслях, поднялся и прошел в комнату.
«Телефон же есть!», —
Дальше пошли звонки ко всем знакомым и опять безрезультатно.
«Вот уйду я от тебя….» — как заезженная пластинка опять зазвучали в голове слова жены.
«А может, не стала меня ждать и на огород уехала? Хотя тоже… пожалуй, утром съезжу туда, на первом рейсе…», — наконец пришла ему голову более менее разумная мысль и он, чуть успокоившись, лег спать. Спать одному тоже оказалось непросто, непривычно и даже неудобно.…
Участок они купили еще в прошлом году. Он не испытывал желания его покупать, но Варя настояла, под предлогом — у всех есть, а у нас нет. Поразмыслив, купили готовый, не так далеко от города, примерно в час езды, обычные шесть соток. Двухэтажный домик, клумба перед домом, на которой Варя садила цветы к Первому сентября.
С соседями быстро сошлись, особенно с Николаем и Людмилой близкими им по возрасту. Белобрысый Николай, здоровенный добродушный мужик в центнер с гаком веса составлял разительный контраст со своей маленькой черноволосой женой похожей то ли на цыганку, то ли на татарку. Но, несмотря на разный социальный статус, разные характеры, огородные проблемы сдружили эти две семьи, и частенько, бывало, захаживали друг к другу в гости.
Выйдя с остановки, Василий Семенович, добрался до своей калитки. Вид замка ввел его в ступор.
«Где же она тогда?» — недоумевал Василий, открывая замок.
Подойдя к домику и посмотрев на пыльный висящий амбарный замок, окончательно стало ясно, что она здесь не появлялась. Оглянулся в сторону дома соседей и неожиданно заметил, как чуть дернулась, и тут же закрылась занавеска окна.
«Чего это они? Испугались что ли?» — усмехнулся Чистяков.
Василий отвернулся, но как назло в голове начал прокручиваться ролик, как эпизод из кинофильма:
— Ну и растяпа ты, доску и то отпилить не можешь, — выговаривала Варя, перематывая бинтом порезанную руку Василия. — А топор тебе вообще страшно в руки давать.
— Я случайно… — оправдывался Семеныч.
— Да не случайно… ничего толком не можешь на огороде сделать. Вон посмотри у Люси муж какой: и с деревом дружит, и автомобиль починит запросто. Вечно его просить приходится, уже и неудобно перед соседями.
— Колька слесарь по профессии, а я бухгалтер. А у меня, между прочим, зарплата в полтора раза больше чем у него! — отбивался Вася.
— Ого, какое достоинство — в полтора раза зарплата выше, а у него может быть других достоинств больше….
«Вон оно что! Люда, поди, на работе в смену, а они значит здесь… прячутся… занавесочки быстрей задергивают…», — как вспышка озарила ревность Василия. Выхватил палку из дровницы, но, вспомнив широкую Колькину спину, подобрал побольше. Перескочив через низкий штакетник и взбежав на маленькое крылечко, Семеныч с силой распахнул дверь…
….Худенькая и маленькая Люся сидела у окна на кровати совершенно голая и, наклонив голову, держала свои длинные черные волосы в тазике с травяным настоем, стоящим на табуретке. Кроме волос ей из внешности особо похвастаться было нечем, и за волосами она ухаживала с особой тщательностью и всегда ими очень гордилась.