Игрок

Лисина Александра

Повеселев на пару с довольным оборотнем, я повернулась, чтобы рассказать Лину о своей сокрушительной победе, однако шейри почему-то на мой вопль не отреагировал — стоял как неживой и таращил горящие недобрым светом глаза куда-то в пустоту. Сам напряженный, вытянувшийся всем телом, буквально окаменевший. Правая передняя лапа приподнята, как у взявшего след спаниеля. Нос беспрестанно шевелится, улавливая малейшие изменения запаха вокруг. А в немаленькой пасти снова промелькнули, угрожающе сверкнув ослепительной белизной, совсем не кошачьи клыки.

— Ли-ин? — с подозрением протянула я.

Шейри, не оборачиваясь, сузил глаза.

«У нас гости, хозяйка», — бесстрастно сообщил мгновение спустя, а потом поднял голову кверху и громко, протяжно завыл.

Глава 18

Эары

появились из Леса как привидения — неслышные, невесомые, молчаливые и смертельно бледные. Одинаково длинноволосые, с огромными, на пол-лица, блестящими глазами, напрочь лишенными белков, с бесстрастными, источающими холод лицами и паучьими пальцами, выразительно поглаживающими тугие луки. Оба были до подбородков закутаны в длинные, радужно переливающиеся плащи, которые на фоне разноцветной листвы и сумасшедшего буйства красок делали хозяев Леса совершенно незаметными. Молчаливые. Какие-то потусторонние. Одни только взгляды у них были настоящими, живыми — колючие, недобрые, откровенно прицельные. Но одновременно полные такого непередаваемого высокомерия и унизительного презрения, что у меня аж скулы свело от ярости. А потом внутри все захолодело от так же внезапно вспыхнувшей ненависти.

Вот же сволочи!

Меня еще никогда в жизни не окатывали этаким пренебрежительно-равнодушным взором. Как козявку, как вошь! Как мерзкого таракана, который неожиданно обнаружился на надкушенном бутерброде. Как гнусное насекомое, вздумавшее прилепиться к платью высокородного господина. Или стухшую рыбину, невесть как оказавшуюся на богато украшенном праздничном столе. И они умудрялись изобразить свое отношение всего лишь позами — небрежно-вальяжными, взглядами — лениво-сонными и едва заметно сморщившимися аристократичными носами… чтоб им их кто-нибудь поскорее свернул!

При виде гостей Мейр, словно не заметив чужого презрения, тут же склонился в почтительном поклоне.

— Приветствую вас, пресветлые эарассы! Просим прощения за вторжение, но дело безотлагательной важности привело нас к вашим границам.

— Hiere, lo-khward, — поразительно высоким, невероятно мелодичным голосом отозвался ближайший эар, одарив его высокомерным взором. — Da vogiey Ri no tara.

Мейр непонимающе посмотрел, позабыв в тот момент, что не один тут стоит и ни фига не въезжает. Но именно тогда вдруг что-то произошло с моими мозгами, и я, никак не ожидав ничего подобного, на какое-то время буквально выпала из реального мира. На миг показалось: меня словно обухом по голове ударило. Все вокруг расплылось, силуэты эаров размазались, как плохо переданная по телику картинка, в ушах отчаянно зазвенело, мир странно дрогнул… а потом все вернулось на круги своя. Внезапно. Только не на ту поляну, где Мейр все еще раздумывал над незнакомыми словами, а совсем на другую. Там, где я впервые появилась на Во-Алларе. Где впервые узнала о существовании эаров. И где впервые совершила самое нелепое свое убийство — я внезапно увидела прямо перед собой белое, как снег, нечеловечески красивое лицо, забрызганное фосфоресцирующими голубыми каплями, глянцевые глаза — такие же черные и пугающие, как у всех эаров, искривленный в нехорошей усмешке рот. Но, что самое главное, вдруг стала различать отдельные слова, произнесенные на незнакомом языке. И начала разбирать тихий шепот, наконец-то понимая то, что он хотел мне сказать.

— …Ты пойдешь в Эйирэ, призванная мною Тень. Напрямик. Никуда не сворачивая. Там, дерзкая шейри, ты встретишь пограничный Экоор и скажешь, что эал Ли-Кхкеол послал тебя. Ты потребуешь от Экоора немедленной встречи с Эа. И ты предстанешь перед Эа, ответив на все его вопросы. Только тогда я позволю браслету Теней не лишать тебя собственной Тени. И только после разговора с Эа ты сможешь получить свободу от Заклятия Долга. Времени у тебя не больше дюжины дней. Если не успеешь, умрешь. Если посмеешь тронуть браслет, умрешь. Если вздумаешь обмануть Эа, умрешь так, что проклянешь день и час своего

возвращения на эту землю. Ты подвела меня, низшая. Ты не исполнила моего приказа. Но ты заплатишь за это позже. А пока — иди. Иди и скажи Эа, что у него больше нет первого эала…

Очнулась я почти сразу — на том же месте, ошеломленная и растерянная. Судя по эарам, которые все еще ждали реакции Мейра, времени прошло от силы пару секунд… в смысле, не секунд (все время забываю!), а местных синов… да неважно! Короче, мимолетное воспоминание вырвало меня из реальности буквально на мгновение, но когда вернуло обратно, то оказалось, что теперь мне стала понятна речь, обращенная к низко склонившемуся оборотню:

— Уходи, ло-хвард. Мы больше не пропускаем чужаков через свои границы…

«Ри» — значит «чужак». Повелительный тон подразумевает прямой приказ, обязательный к исполнению. И если мы не выполним приказ, нас убьют. Если вздумаем спорить, убьют тоже: эары не признавали возражений. Иными словами, нам велено выметаться, пока целы, — вот что сказал сейчас бледнокожий повелитель леса.

Но Мейр, видимо, не знал их языка, потому что наклонил голову еще ниже и попытался продолжить:

— Пресветлые…

И этого оказалось достаточно для исполнения приговора: эары сделали смазанное движение руками, чуть отдернули полы своих длинных плащей, что-то выхватили, качнулись в сторону наглеца, посмевшего на чем-то настаивать… но тут я быстро выступила вперед, толкая доверчивого оборотня в бок и спасая его шею от уже занесенного кинжала. А потом вскинула голову и, глядя им прямо в глаза, каким-то чужим голосом сказала:

— Kha tachi na Аеа. Me toro aeale Li-Khkeolae. Ta goro oeno sano?

Дословно это звучало примерно так: «Проводите нас к Эа. Меня прислал эал Ли-Кхкеол. Или вы посмеете нарушить его приказ?»

Неожиданное знание языка эаров стало для меня приятным открытием, хотя и слегка омраченным пониманием того, зачем и почему мертвец это сделал. Способность безо всякого стеснения говорить с древней расой вызвала у ошарашенно обернувшегося Мейра состояние, близкое к ступору. Правильная речь, причудливой мелодией вырывающаяся из моего горла, вынудила Лина очнуться от недолгого оцепенения, вызванного близостью эаров, и тихо охнуть. А использованный мною повелительный тон, который в устах смертной, представительницы чужой расы, прозвучал для чистокровных эаров как попытка убогого нищего приказывать королю, повлиял на самих нелюдей так, что они оторопели и даже передумали убивать моего неосторожного спутника. А потом и отшатнулись, потому что я, не желая затягивать беседу, небрежно задрала левый рукав и наглядно продемонстрировала им свое право не просто просить, но требовать.

В свете опалесцирующей листвы благородное серебро причудливо заиграло миллионами различных оттенков. Браслет разом ожил, засветился потусторонним светом, тихонько запел, словно отзываясь на только ему слышный призыв. И это было так завораживающе красиво, что даже я невольно залюбовалась. Тогда как эары лишь потрясенно выдохнули и, убедившись, что браслет настоящий, неверяще уставились на мою белую кожу.

— Эал Ли-Кхкеол?! Что с ним?! — воскликнули они в голос, сделав совершенно правильный вывод.

— Я буду говорить только с Эа, — бестрепетно ответила я, а потом кивнула на своих спутников. — Они со мной. Оба.

— Ло-хвард и шейри?!

— Да.

Эары дружно вздрогнули.

— Шейри не может войти в Эйирэ. Это запрещено, — заметно нахмурился один из них.

Я демонстративно пожала плечами.

— Прекрасно. В таком случае зовите своего Эа сюда, и я буду разговаривать с ним здесь.

— Ни один Ри не смеет требовать встречи с Эа! — неожиданно завелся второй. А может, просто запаниковал? Но мне было все равно — пусть хоть пляшут передо мной свои шаманские танцы, а я без Лина с места не сдвинусь. И если их «великий и ужасный» Эа… король, наверное?.. согласится явить нам свой бледный лик, то я, так и быть, не стану натравливать Теней на этих двух растерявшихся гавриков. А вот в противном случае…