Имбирное облако

Брикер Мария

– Люблю ли я Полину до сих пор? – переспросил ее муж. – Скажите, Сергей Федорович, вы мне о бытовом любопытстве толковали, но мне почему-то кажется, что дело обстоит совсем иначе. Бытовое любопытство здесь ни при чем. Не кроется ли в вашем вопросе личный интерес?

– Вы очень проницательны, профессор, – ответил майор Быстров и вздохнул.

– Понятно, Полюшка вас околдовала. Околдовала так же, как и меня много лет тому назад, – тихо сказал ее Валери, и Каррен почувствовала, что она умирает. – Знаете, Сергей Федорович, пожалуй, открою я вам одну тайну. Вы меня спрашиваете, люблю ли я Полину до сих пор. А я ведь даже не уверен, любил ли я ее тогда! Думал, что любил, до последнего времени

думал, но сейчас по-другому оцениваю свое состояние. Пока я находился в камере, много размышлял на эту тему и наконец-то разобрался в своих чувствах. Полина действительно была мне дорога и дорога до сих пор. Я выжил только потому, что она появилась в моей жизни. Полюшка была звеном, ниточкой, которая связывала меня с нормальным миром, я благодарен ей. Но та страсть, которую я принял за любовь, была не что иное, как обычное возбуждение мужчины, не имеющего женщины много лет. Долгое время меня мучил вопрос, правильно ли я поступил, решив уехать из России. Меня терзали сомнения, прошлое не давало покоя, мешало жить. Я представлял себе, как могла бы сложиться моя судьба, если бы я остался. Воображал Полину рядом с собой. Сейчас, благодаря нелепой случайности, в которую попал, я отчетливо понял, что много лет назад принял единственно правильное решение. Я вдруг испугался, что если бы не уехал, то не встретил бы настоящую любовь. Я не встретил бы Каррен. Каррен для меня больше, чем жена. Я нашел в ней то, чего не находил в других женщинах. Наш брак был следствием ее случайной беременности. Понимаю, что она согласилась выйти за меня замуж только из-за ребенка, у нее не было другого выхода, на взаимную любовь рассчитывать мне не приходится… Но я и этим счастлив! Счастлив оттого, что она рядом. И я постараюсь сделать все, чтобы она тоже была счастлива, потому что безумно ее люблю…

Дверь с шумом распахнулась. На пороге стояла Каррен, из ее глаз мощным потоком текли слезы.

Профессор, увидев заплаканную жену, испугался:

– Почему ты плачешь, милая?

– Ты уйти и не сказать мне, куда. Я хочу знать, куда ты пойти и бросить меня одну на целых четыре дня. Говори! – потребовала Каррен.

– Да, кстати, куда вы пошли тем утром? – спросил Сергей с той же интонацией, с которой говорила Каррен.

Профессор растерянно переводил глаза с Каррен на Быстрова и некоторое время молчал, затем вдохнул и виновато произнес:

– За мукой.

– За мукой?! – в один голос воскликнули Быстров и Каррен.

– Да, хотел блинчики для тебя испечь. Так сказать, попотчевать тебя истинно русской кухней. А муки в доме не оказалось, вот я и…

Валерий Аркадьевич не успел договорить: Каррен бросилась мужу на шею, со смехом осыпая поцелуями его лицо. Сергей смущенно удалился, оставив их одних. В дверях он остановился и еще раз посмотрел на счастливую парочку. Каррен перешла на английский и торопливо что-то говорила мужу. Единственное, что майор понял из ее речи, – три английских слова, которые знает даже младенец: «I love you!»

Сергей улыбнулся и тихо прикрыл дверь. Счастью профессора и его супруги можно было только позавидовать. Прошло глупое чувство ревности, вместо него навалились тоска и безысходность. Сергей пропустил рассказ профессора о Полине через сердце, потому что сам оказался в той же тупиковой ситуации, что и Валерий много лет назад. Яковлев уехал, когда понял, что любит женщину, которая никогда не будет ему принадлежать. Валерий Аркадьевич поступил очень мудро. И он, Быстров, поступит так же. Закончит дело и исчезнет из ее жизни, только по нему Полина не будет лить слез, она даже не заметит, что это вообще произошло…

* * *

Разговор с профессором прояснил некоторые моменты в деле. Стало ясно, каким образом бостонские

брелоки оказались в Москве. Версию с Майклом Софиным Сергей тут же со счетов сбросил, хотя слух немного зацепила информация о том, что Софин отправился в Прибалтику, туда же, куда уехали подруга Полины и ее муж. Но в данном случае ничего необычного в подобном совпадении не усматривалось. С самого начала причастность мистических иностранцев к делу казалась Быстрову абсурдом, хотя он и уверял Валерия Аркадьевича, что необходимо проверять всех, кто познакомился с творчеством Полины. Все было гораздо проще: осталось выяснить у Полины, дарила ли она кому-нибудь брелоки, присланные Яковлевым по почте. Если дарила, то можно делать выводы о личности маньяка, а там, глядишь, и мотив всплывет. Кажется, дело Полины Кравцовой подходило к концу.

В больницу он не успевал, чтобы поговорить с Полиной, Сергею пришлось позвонить на пост и уговорить медсестру подозвать девушку к телефону. Вредная попалась медсестра, никак не соглашалась, пришлось долго ее упрашивать и внушать, что дело не терпит отлагательств.

Ее голосок в трубке звучал взволнованно.

– Здравствуйте, Полина. Вас беспокоит Быстров, – представился майор.

– Добрый вечер, – потерянно отозвалась она, было ясно, что совсем не его голос Полина мечтала услышать в трубке.

– Как вы себя чувствуете?

– Хорошо, спасибо. Думаю, что меня выпишут на следующей неделе, – равнодушно сообщала она.

– Я звоню по делу, – сказал Сергей и понял, что сморозил очередную глупость. По какому поводу он еще мог звонить Полине, в самом деле! – В кармане убитого насильника нашли ключи с очень примечательным голографическим брелоком. Сегодня я беседовал с Валерием Аркадьевичем, и ваш друг сообщил, что два таких брелока он выслал вам по почте в качестве сувениров. Вы кому-нибудь дарили эти брелоки?

Полина не отвечала.

– Почему вы молчите, Полина?

– Кажется, я знаю человека, который… Вы спросили о брелоке, и я вспомнила… – Полина вновь замолчала, видимо, пыталась справиться с нахлынувшими эмоциями. Он не видел ее лица, не видел выражения глаз, но чувствовал, как ей в данную минуту тяжело. – Но я ни в чем не уверена. Не знаю, права ли я или нет. Я не знаю…

– Полина, пожалуйста, расскажите мне все, что вы вспомнили, – мягко попросил Сергей. – И мы вместе во всем разберемся.

– Хорошо, – согласилась Полина. – Мой муж обожает порядок, любит, когда все лежит на своих местах, иногда это доходит до абсурда… Например, Олег считает, что документы должны храниться в сейфе, а так как сейфа у нас в квартире пока нет, он хранит все свои бумаги на работе. А я… Я не в состоянии поддерживать постоянно чистоту. Меня это раздражает – до блеска натирать квартиру и драить шкафчики на кухне не хватает терпения. Держать постоянную уборщицу я считаю неприличным, потому что не работаю, но раз в месяц пользуюсь услугами одной фирмы по уборке помещений. Когда Олег уехал, я позвонила туда и сделала заказ.

– Какого числа это было? – уточнил Быстров.

– 15 сентября. Обычно по вызову приходили женщина и мужчина, у них разделение обязанностей: мужчина пылесосит ковры, передвигает мебель – делает всю тяжелую работу, женщина вытирает пыль, тщательно оттирает сантехнику, плиту и прочее. В этот раз пришел новенький уборщик, он был один. Я поинтересовалась, почему с ним нет напарницы. Уборщик объяснил, что осенью у них всегда аврал: все приезжают из отпусков и усиленно начинают приводить в порядок запущенные квартиры, сотрудников не хватает, поэтому он и пришел один. Он также уверил меня, что на качестве работы это не отразится, только уборка займет несколько больше времени, чем обычно. Меня это вполне устроило, и я совершенно спокойно ушла.