Император и шут
Шрифт:
Она вылезла из постели и запахнула полы халата. Радостное возбуждение от встречи не проходило. На камине вспыхнул ночник. В этом слабом свете Инос увидела спину Рэпа. Фавн стоял и смотрел в окно, потом обернулся, и они уставились друг на друга, разделенные комнатой.
Многие сочли бы эту спальню достаточно большой, но по дворцовым стандартам для султана, гостя императора, она не годилась: мебель старая, с полинялой обивкой и облупившейся лакировкой, со стен сыплется штукатурка, картины и зеркала потускневшие. Все было устроено так, словно по недосмотру напыщенный интерьер не приводили в порядок как
Главное, что в этих апартаментах стояла преогромная постель, сейчас разделенная чередой подушек, завернутых в покрывало. За этим защитным валиком крепко спал Азак.
Инос провела рукой по своему лицу и тихо промолвила:
— Спасибо тебе за это, Рэп.
Он лишь плечами пожал.
— Не за что. Кожа легко восстанавливается, не то что кости; вот для них требуется время.
— В любом случае большое спасибо.
На фавне все еще был простой костюм мастерового, да к тому же еще и мокрый. Копна волос на голове Рэпа блестела от капель дождя, но и это не помешало им торчать как попало, наглядно отражая упорство их хозяина.
— Магия способна вернуть тебе былую внешность, но никакое колдовство никогда не сделает тебя более красивой, чем ты есть на самом деле, — с грустной улыбкой сказал Рэп.
Инос искренне удивилась не столько тому, что он сказал ей комплимент, сколько тому, что фавн даже не покраснел, произнося это. Весьма ново для Рэпа!
— И за это тоже спасибо. Твои слова — бальзам на сердце.
Инос села на краешек постели и кинула взгляд на Азака.
Мускулистая рука джинна высвободилась из-под покрывала и лежала поверх его, а волосы разметались по подушке. Нет, он не собирался просыпаться.
Рэп тоже посмотрел на султана, но как-то странно прищурившись.
— Боюсь, что с его проклятием мне не справиться, но разглядеть его мне удалось.
Инос вовсе не стремилась немедленно избавлять Азака от его проклятия, но признаваться в этом было бы нетактично.
— Ты увидел? Расскажи, как оно выглядит?
Рэп запустил пальцы в волосы и задумчиво произнес:
— Словами объяснить трудновато. Представь, будто на нем пушистый комбинезон, но только из стекла. Нечто вроде мерцающего света... Нет, у меня не получается, извини. Знаешь, если бы твоя тетя не рассказала мне о его проклятии, я бы не смог понять, что это конкретно, но то, что на нем колдовство, я бы все равно заметил.
— Рэп, сядь, прошу тебя! Я хочу послушать о твоих приключениях. Расскажи все, все, все... и как ты спасся из башни, и как повстречался с драконом, и...
— Твоя тетя полностью в курсе всего, что со мной было. Она прекрасная рассказчица. К сожалению, именно сейчас у нас очень мало времени. Мне было нелегко отыскать тебя в этом лабиринте комнат.
Говоря так, Рэп оглядывался, и Инос содрогнулась, представив, что ее друг смотрит не на стены и потолок, а сквозь них.
— Над дворцом все чисто. Полное молчание, — сообщил он нечто маловразумительное. — Я хочу сказать, что никакой магии на императорский дворец не направлено, да и в самом дворце ее тоже нет.
— Хранителям? Рэп, сегодня вечером Итбен пытался вызвать Четверку, но они не откликнулись на призыв. Впрочем, гном был.
Глаза Рэпа будто сверкнули. Он подошел к стулу и, опустившись на него, попросил:
— Расскажи, пожалуйста.
Инос подробно передала ему, что произошло в Круглом зале. Он внимательно выслушал ее; по лицу фавна она так и не смогла прочесть, что он думает. А ведь раньше было не так. Раньше Рэп был для Инос прозрачен, как стекло, зато сейчас на нем словно был надет деревянный кокон.
— Зиниксо — маленький комочек ужаса, — пробормотал он, когда она закончила рассказ. — Он до смерти боится, что остальные трое сколотят против него шайку. Он законченный подлец и от других ждет таких же подлостей.
— Ты знаешь гнома?
Поистине Рэп был полон сюрпризов. Конечно же и Литриана он знал. Еще недавно, попроси Инос кто-нибудь назвать из ее друзей детства того, кто заведомо ни сном ни духом не будет иметь касательств к Хранителям, Рэп возглавил бы список.
— Я сталкивался со всеми Хранителями, за исключением Олибино, — сообщил он. — Твоя тетушка сказала, что ты встречалась с колдуном Востока.
— Да, его не назовешь очень общительным.
— Вот что магия делает с людьми, — поморщился Рэп. — У Сагорна на этот счет целая теория. И он прав: колдовство в конце концов превращает людей в нелюдей.
— Но с тобой-то, Рэп, все в порядке, не правда ли? — усмехнулась Инос.
— Надеюсь, — пожал фавн плечами.
Она все еще никак не могла понять, о чем он думает. Было ли это подтверждением теории Сагорна? Для Инос Рэп всегда оставался открытой книгой, но сейчас эта книга прочно захлопнулась, и Инос не могла прочесть ни строчки. И все же она чувствовала, как его гложет тревога.
— Ладно, я спрошу, как только мне представится такая возможность. О Рэп! Я так безумно счастлива, что ты жив! Помнишь импов, я ведь думала, что они убили тебя, и, увидев тебя в пустыне, сочла за привидение. Я решила, что меня преследует твой дух. Ты должен объяснить мне это. Или тоже отошлешь к тетушке? А когда уверилась, что ты действительно жив, я была так счастлива, правда, недолго — Азак очень убедительно доказал мне, что ты умер в застенке Алакарны, после того как мы уехали. Он с таким удовольствием говорил, что тебя забили до смерти... Рэп, прости, но я ему поверила. Это было так похоже на него — приказать своим прихвостням расправиться с тобой, поэтому я и не усомнилась в его правдивости. Но ты в порядке! Это чудесно, Рэп! Расскажи мне, как ты спасся и спас Кэйд?
— Лучше спроси у нее.
— Ну, коротенько, лишь самое главное?
— Спроси у своей тети, — упорствовал фавн.
— Рэп! — рассердилась Инос.
Он поднялся со стула и стал молча расхаживать по комнате взад-вперед. Несомненно, фавна привела сюда немаловажная причина — просто так ворваться в Опаловый дворец посреди ночи для любого опасно, не важно, какова магическая сила нарушителя уединения августейших особ. Впрочем, существовала общеизвестная причина, из-за которой мужчина способен был ворваться в покои дамы вот так, среди ночи. Но Инос не думала, что Рэп проявит к ней неуважение или грубость.