Император соло

Гейман Александр Михайлович

Только после этого император сообразил, что речь велась о его новых друзьях. Он перепугался - а вдруг что-нибудь известно о его участии в деле? "Надо выведать, что легавым обо всем известно",- мудро рассудил государь. Он поинтересовался:

– А еще что-нибудь известно? О сообщниках, например? Кто у них на шухере стоит?

– Да, ваше величество,- кивнул обер-полицай,- кое-что известно. Есть сведения, что у них есть сообщник среди высокопоставленных лиц нашего двора.

Император и вовсе перетрухал. Сердце его так и екнуло: "Конец! Сейчас выволокут

из-за стола да потащат на допрос! И в колодки!.. В тюрягу!.. А потом по этапу!.. Эт-то было во вторник!.." Из последних сил сохраняя самообладание, он постарался придать своему лицо невинное выражение и спросил, изображая государственную озабоченность:

– Его личность установлена? Этого... фраера во дворце?

Кули-ака остро глянул из-под очков и развел руками:

– Пока еще нет, сир... Но мы уверены, что сумеем выявить его и задержать с поличным в самое ближайшее время.

Император покачнулся и чуть не упал со стула. "Накроет! Загремим под фанфары! Каюк!" - загудело у него в голове. Срочно надо было что-то предпринять, что-то очень государственное - такое, что было бы достойно его высокого звания и признанной мудрости во всех общественных вопросах. И государь показал себя достойным этого ответственного момента. Он прищурился, нагнулся из-за стола ближе к министру и заговорил, заговорщицки понизив голос:

– Слышь, министр,- и государь подмигнул,- ты этого дела шибко не шевели, я сам им займусь.

– Вы?
– удивился Кули-ака.
– Но...

– Я, блин,- и государь снова подмигнул,- я про это все уже до хрена знаю, по-ал?

– Из каких же источников, ваше величество?

– Из самых секретных, каких же еще,- ухмыльнулся император.
– У тебя свои сексоты, у меня - свои. Ты, главное, не спугни никого, по-ал?

– Понял, ваше величество,- наклонил лысеющюю голову обер-полицай. Будем действовать аккуратно.

– Во-во, на цирлах чтобы вокруг, по-ал? Я тут сам со всем разберусь... И главное, ты этого... высокопоставленного не спугни... Обходи его, по-ал?

– Слушаюсь, ваше величество.

– Если выяснишь, кто он - ну, или там еще чего узнаешь - немедля мне брякни, по-ал? А сам поодаль ховайся, поодаль... Нишкни, по-ал?

– Слушаюсь, ваше величество,- сверкнул лысиной министр. Он вновь посмотрел исподлобья.
– Ваше величество, а как быть с прессой?

– А что с прессой?

– Ну,- уклончиво качнул головой Кули-ака.
– Эти газетчики, их ведь хлебом не корми, дай какую-нибудь пакость тиснуть... Сочинят утку про то, например, что во дворце пособник грабителей окопался. Представляете заголовок, ваше величество?
– "Вор на троне". Это я к примеру, конечно...

Император снова струхнул, но снова же овладел собой.

– Ну, это ты волну не гони,- возразил он министру.
– Я этих газетчиков к себе вызову и обломаю в момент, чтобы шухер не подымали до срока, по-ал? А слышь, Кули-ака, сбегай-ка прямо сейчас до них, пошуми, чтоб ко мне срочно забежали, я с ними сегодня и побазарю малехо. Лады?

– Слушаюсь, ваше величество,- и министр, распрямившись, попятился к выходу - и даже дымчатые

очки не могли скрыть глубокого министерского разочарования - судя по всему, обер-полицай рассчитывал на какие-то другие последствия беседы.

А у императора возник вдруг один план - он решил нейтрализовать полицию и сделать это не как-нибудь, а с помощью своих новых корешков. "Кентов пора подключать",- думал император всю дорогу до места раскопок.

Он сказал Фубрику:

– Слышь, Фубрик, тут такое дело - фараон один в долю просится.

– Да ну?
– изумился урка.
– Вот падла, уже пронюхал. Я, знаешь, лягашам не верю... козлам поганым...

– А он, может, штемп,- возразил Жомка.
– Нам такой пригодится, в натуре!

Но Фубрик не уступал:

– А чего это мы будем бабки с лягашом делить, пусть он хоть трижды штемп?

Жомка задумался. Испугавшись, что его замысел сорвется, император стал срочно выкручиваться:

– Да он, кажись, не из-за бабок... Он где-то тебя видел, Фубрик, я так просекаю...

– И фули, что видел?

– Да, по-моему, понравился ты ему... Так ко мне и пристал - сведи-де меня с этим кентом да сведи...

– А хрен ли ему надо?
– удивился Фубрик.

– Да я хрен его не знаю... Он все просится да просится... Плакал даже... На колени встал, ревет: Он мне, грит, ночью, ночью снится!.. Ты бы с ним побазарил, а, Фубрик?

– Да че ты, Фубрик, в натуре,- заступился Жомка.
– Жалко что ли? Токо, конечно, пусть он без фараонов своих приходит, мы проследим, чтобы без шухера было.

– Ага, конечно, без фараонов,- обрадовался император.
– У меня тут квартирка есть, самое подходящее место, братки... Я, Фубрик, что в натуре думаю - он это... ну, понравился ты ему... Почмокать хочет...

Он со значением посмотрел на Фубрика и подмигнул. Жомка заржал:

– Фубрик, ты ему скажи, чтобы сначала бутылку поставил!

Фубрик побагровел и резко возразил:

– Ты, Жомка, забыл, как тебя самого под пальмой!..

– Че?
– скривился Жомка.
– Я ж тебе, в натуре, сто раз объяснял - это у меня глюк был, самовнушение!

Они о чем-то поспорили, о каком-то Уотермене и фраере-президенте, и Фубрик, наконец, согласился повстречаться с этим, как назвал его Жомка, полументом-полукентом.

Император же срочно вызвал обер-полицая и сообщил ему, щуря глаза для государственной секретности:

– Слышь, министр,- государь подпустил таинственную хрипотцу в голосе,я тут потолковал с кем надо... ну, о деле, что утром говорили... На сходняк тебе надо с одним кентом.

– Это ваш агент, ваше величество?
– осведомился Кули-ака.

– Да не то чтобы...
– затруднился государь.
– Это урка один - ну, из кодлы той. Ты потолкуй с ним, поласковей так, подушевней, по-ал? Токо делай все, как он скажет - скажет снять штаны - ты сымай,- ну, или там еще чего ему охота будет... Это народ такой: чуть что не по блатному - сразу моргушник... или вспугнешь до срока, опять же... Ты с ним мягонько так, на цирлах, соглашайся про все... По-ал?
– не спорь с ними, хуже будет.