Иные

Бонд Марина

Ехали в тишине. Он сильно злился, но не на Инну за то, что отправилась на свидание, а на себя, за свой же дебильный совет это сделать. Он нашел ее только в третьем заведении, раздражаясь все больше от бесполезных поисков. Он запутался сам, как какой-то подросток со своей первой любовью, запутал ее, которая так доверчиво его послушалась, а теперь… он будто взглянул на себя со стороны, причем умными, проницательными глазами той женщины-психолога, и увидел несерьезного, безответственного юнца, который еще сам толком не разобрался, чего хочет от жизни. Если продолжать в таком же духе, пустив все на самотек, то пример

его одинокого будущего, окруженного лишь моторами, вон, перед глазами ходит. Он принял решение рассказать Инне всю правду о своем прошлом, какой бы паршивой она не была, и позволить девушке занять место в своем сердце, если она, конечно, не струхнет и не сбежит.

Инна вжалась в автомобильное кресло и пыталась переварить все произошедшее. Он приехал за ней, вернул ее и назвал своей женщиной. Получается, он сделал свой выбор в ее пользу и наверняка сожалеет о тех глупых словах, брошенных ей после «мойки». Губы девушки все еще горели от яростного поцелуя-клейма, и она не могла сдерживать робкую улыбку надежды на их будущее. Она повернула к нему голову и увидела его насупленный взгляд и ходившие ходуном желваки. Одной рукой он немилосердно сжимал рулевое колесо, другой – также нещадно сдавливал рычаг переключения передач.

– Зак, – тихо позвала Инна, первой пойдя на мировую. Она несмело положила свою ладошку на его кулак, – ну, не злись.

Вместо ответа он сжал ее пальцы, поднес к губам и поцеловал. Затем опустил обратно, не расцепляя их рук.

– Куда мы едем? – улавливая потепление с его стороны, спросила девушка.

– На стройку. Хочу показать тебе кое-что, – «и рассказать», добавил он про себя.

* * *

– Я был женат.

Ух, ты! Неожиданно! И когда успел?

Они сидели в машине напротив развернувшейся стройки. Дождь усилился и теперь барабанил по крыше автомобиля, заливал лобовое стекло, сливая очертания строительной площадки в единое непонятное пятно. Беркутов закурил, приоткрыв окно со своей стороны. После этой фразы Инна повернула голову и внимательно воззрилась на него.

– Нам только стукнуло по восемнадцать, и я повел ее в ЗАГС. Молодой, горячий, импульсивный. Думал, мне море по колено, горы сверну! У нас была сумасшедшая любовь. Я любил ее больше жизни, а она шла за мной безоговорочно, и чтобы я ни решил, всегда поддерживала меня. У меня не было ни денег, ни стабильности. Только мотоцикл, работа и перспектива, – он невесело усмехнулся, погрузившись в воспоминания. Он смотрел перед собой, глазами ощупывая объекты строительства, а видел прошлое.

– В то время меня заметил один авторитет и предложил работать на него, разумеется, не официально, обходя законы стороной, но деньги предлагал большие и легкие, я и повелся. Чаще всего восстанавливал тачки его браткам после обстрелов, – он сокрушительно покачал головой, докурил и выбросил окурок. Инна молча слушала.

– Как-то меня выдернули на очередной подобный заказ. Жена не знала этого и приехала ко мне в мастерскую. Туда же, по роковому стечению обстоятельств, приехал брат моего шефа. Я не знаю, что именно там произошло, но когда я вернулся, она лежала избитая, еле живая, на полу, а пьяный ублюдок оправлял свою одежду.

У Захара дернулся кадык, и затвердели челюсти, он смотрел прямо перед собой в одну точку и хмурился. Инна повернулась к нему всем телом, в ее глазах

стояли слезы. Она всматривалась в него и боялась услышать продолжение.

– Он убил ее одним выстрелом на моих глазах, чтоб «не мучилась». – Он снова вспомнил ее взгляд, молящий о помощи и бесконечно любящий, несмотря ни на что. Сжал руку на руле в кулак и посмотрел на Инну. Она вздрогнула от жуткой смеси боли, ярости, гнева и отчаяния в его темных глазах.

– Я озверел и набросился на него. Завязалась борьба. Я выхватил пушку и прицельно простреливал его башку, пока обойма не опустела, а его мозги не разлетелись по всей мастерской. Кто-то вызвал ментов, видимо, услышав ее крики. Они подъехали как раз вовремя, чтобы увидеть, как я заваливаю мразоту. – Помолчав, он добавил, – вскрытие показало, что она была беременна.

Инна всхлипнула и зажала рот ладонью. Одна слеза скатилась по ее щеке, затем другая, а она все не могла отвести взгляд от Зака, который сверлил ее взглядом, вкладывая в него всю адскую смесь прошлых переживаний. Девушка потянулась к нему, уже не стесняясь текущих по щекам слез. Он встретил ее на полпути и яростно впился в ее рот жестким, подавляющим поцелуем, вкладывая в него бессильную злость, что затапливала его каждый раз при воспоминании о том дне. Она приникла к нему, обняв за шею, и почти села на его колени. Обоим не хватало воздуха, оба задыхались от переполнявших чувств. Соленая влага ее слез просачивалась между их губ и добавляла отчаяния поцелую.

Захар заставил себя отстраниться от девушки, видимо, еще на все сказав. Он обхвати ее лицо ладонями, стирая большими пальцами слезы.

– Может он и не знал, кто она мне, а может и знал, но точно одно – паскудник привык вытворять беспредел, зная, что старший брат его отмажет и ему все сойдет с рук, как обычно – только это, и его неадекватное состояние могли объяснить столь жестокий поступок. И вот я вернулся к тому, с чего начал: никакой стабильности, одна перспектива, маячившая в неопределенном будущем. Подумай, как следует, девочка, и реши, нужен ли я тебе такой. Если скажешь «да», обратного пути не будет. Даже не надейся.

Она вдруг заметила его отросшую щетину. Только сейчас обратила внимание на темные круги под глазами, вопящие о регулярном недосыпании и впалые щеки, указывающие на недоедание. Парень вкалывает, не щадя себя, изо всех сил силясь встать на ноги после тяжелейших испытаний судьбы. Он прет, как локомотив, таща непомерный груз на своих плечах и не сдастся ни за что, Инна это чувствовала. Несомненно, она сделает все от нее зависящее, чтобы стать ему поддержкой и вдохновением. Он помог выкарабкаться ей из своих чудачеств, теперь она не оставит его одного подниматься с колен. Она потерлась носом о его подбородок и с дрожью в голосе залепетала:

– Во-первых, я хочу тебя хорошенько накормить или вскоре мы тебя потеряем. Во-вторых, побрить, без щетины ты мне нравишься больше. А в-третьих, любить, пока ты не взмолишься о пощаде, – закончила уже у самых его губ и подарила ему еще один обжигающий, полный страсти поцелуй.

– Поехали домой, – попросила она, заглядывая ему в глаза, где зарождались огоньки желания, вытеснив горечь и ненависть.

– Вот наш дом, – он кивнул в сторону стройки. – Первое время поживем вместе с Механиком, а потом я построю нам свой собственный.