Иорич

Браст Стивен

Чуть позже она сказала:

— Норатар согласна встретиться с тобой.

— Когда?

— Сейчас, если это удобно.

— Удобно, — повторил я. — Угу. Ладно. А потом я бы…

— Что такое? — нахмурилась Сетра.

— Так, ничего. Значит, повидаюсь с Норатар, а потом, пожалуй, пойду подкрепиться.

Она отвела взгляд.

— За «Валабаром» постоянно следят.

— Да, я так и предположил. Мне на ум пришло более безопасное место, скажем, «Разбитая башка».

— Боюсь, не знаю такой.

—

Извини, жаргон джарегов. «Разбитая чашка».

— А. На Клеверном кольце.

— Владеет ей Дом Джарега, так что там я в безопасности. Нискан там обедал, когда за ним полгорода гонялось со смолой и перьями.

Она кивнула.

— Лишь бы ты там был в безопасности. Не хочу, чтобы что-то с тобой случилось.

— Весьма любезно с твоей стороны, — я встал и наклонил голову.

— Я тебя телепортирую.

Как спросить Чародейку горы Дзур, достаточно ли она трезвая, чтобы справиться с телепортацией? Ответ: никак.

— Спасибо, — проговорил я.

ИНТЕРЛЮДИЯ: ВОСПОМИНАНИЯ Резко и ясно, все образы четкие, цвета живые, даже звуки все еще звучат в моих ушах. Я стоял и смотрел на ее жилище, утратив дар речи. Я как раз закончил доказывать, что я не герой [12] . Крейгар проводил меня, для моральной поддержки или вроде того, но остался ждать на улице, чтобы сперва я встретил мальчика сам.

Она пригласила меня войти.

— А где…

— У него тихий час.

12

см. «Дзур»

— О.

— Скоро проснется.

Мы сели и поболтали ни о чем. А потом из соседней комнаты раздался звук, словно кошке наступили на хвост; сердце мое сжалось.

— Сейчас вернусь, — сказала Коти.

Вокруг меня плавали псионические следы Нойш-па, надменные и возбраняющие — что доказывает, сколь обманчивы могут быть псионические следы. Ее не было долгие две или три минуты.

За ней катился карапуз. Короткие штанишки, серая рубашонка, темные волосы аккуратно причесаны. Громадные глаза и взгляд, как у Коти.

— Влад, это твой отец, — сказала она.

Мальчик мгновение изучал меня, потом повернулся и прижался лицом к коленкам Коти. Она виновато улыбнулась.

— Очень стесняется чужих, — проговорила она. Я кивнул. — Просто не обращай на него внимания. Образуется.

Не обращать внимания. Угу.

— Хорошо, — ответил я.

— Ну же, Влад, давай поищем твою черепашку?

Он кивнул куда-то ей в колени. Она взяла малыша за руку и подвела к длинному ящику красного дерева, стоящему под окном. Знакомый ящик; когда-то в нем хранилось оружие. Сейчас, похоже, там лежала черепаха — сшитая из

ткани и набитая бог весть чем.

Я думал, он ее обнимет, но малыш ушел с черепахой в угол, сел и принялся ее изучать. Коти присела на край кушетки, мне незнакомой, и взяла бокал. Мы наблюдали за ним.

— Что он делает? — тихо спросил я.

— Соображает, как все устроено, — ответила она.

— А. А это сложно?

— Вроде головоломки. Ткань сложена определенным образом, чтобы получилась черепаха, и если правильно ее развернешь, получится что-то другое. В первый раз у него был лиорн, во второй — дикая кошка. Что будет здесь, не знаю. Думаю, он разберется.

Я улыбнулся.

— А первые две решил?

— Быстро.

Я улыбнулся еще шире.

— Где ты нашла такую игрушку?

— Их делает одна девочка и носит сюда. Не знаю уж почему, но она не кажется мне опасной.

— Девочка? А у нее есть имя?

— Девера.

Я кивнул.

— Ты ее знаешь? — спросила она.

— Хм. И да, и нет. Но ты права, ему она вреда не причинит.

Это, кажется, устроило Коти. Мы продолжали наблюдать за нашим сыном.

Если малыш и чувствовал, что мы за ним наблюдаем, то предпочел не обращать на нас внимания. Трудно было о нем говорить так, словно его тут нет. Да и не стоило, пожалуй.

Влад Норатар подошел к своей матери и продемонстрировал ей вещь.

— Очень хорошо, — сказала она. — Знаешь, что это такое?

— Это лошадь, — объяснил он.

Она кивнула.

— Покажи своему отцу.

Малыш повернулся и оценивающе на меня посмотрел; хотел бы я знать, какое лицо следовало изобразить. Я попытался выглядеть заинтересованным, но не взыскующим; наверное, сработало, потому что он прошествовал ко мне и показал мне лошадь.

— Очень хорошо, — проговорил я. — Но, наверное, черепахе там внутри очень неуютно.

Он нахмурился и поразмыслил.

— Ты глупый, — решил мальчик.

Никогда еще меня не называли глупым; не знаю, как я это воспринял.

Наверное, мне понравилось.

Он повертел туда-сюда уши лошади, довольный, что разгадал секрет, потом отошел, устроился на ящике и занялся превращением ее обратно в черепаху. Коти и я смотрели на него.

— Очень умный, — сказал я.

Она улыбнулась.

Мы долго смотрели на Влада Норатара, а он без предупреждения повернулся ко мне и сказал:

— У меня есть ястреб.

— Хотелось бы взглянуть, — промолвил я.

Он нырнул в ящик и добыл фарфоровую статуэтку — примерно фут в вышину, птица выглядела как живая. Прошагав через комнату, он без колебаний протянул ее мне. Я внимательно рассмотрел фигурку, и проговорил:

— На языке наших предков эту птицу зовут «вандур».

Он изучил меня.