Ищейки: Часть I
Шрифт:
— У твоего репортера что, кровавые галлюцинации? — поинтересовался Йон, пробежав глазами эту строку. А слог-то, слог!
Марв оскорблённо поджал губы.
Если верить статье, тела в павильоне не нашли. В связи с чем магистрат Ойзо объявил награду за обнаружение его сына или раскрытие тайны его исчезновения. Пятьсот лян.
— Страшные деньги, — Онойка причмокнул.
— Страшные, — согласился Йон. — Только он их тратит впустую.
— Почему? — редактор встрепенулся, почуяв еще одну первую полосу.
Потому что лежит тело Читела Ойзо где-нибудь на дне Красного
— Потому, что гуси летят, — отбрил он Марва вслух. — Ты лучше давай мне мои законные пять лян и хватит вилять хвостом!
— Я сказал три!
— И последнюю страницу. Но, знаешь, многие люди начинают читать газету именно с последней страницы. Сплетни, скандалы, некрологи…
Он многозначительно посмотрел пройдохе в глаза и пошевелил пальцами. Так, как будто собирался кого-то придушить.
Марв вздохнул и сдался. На всякий случай.
— Слушай, мастер Рейке, а зачем тебе эти деньги? Ты так неистово их собираешь…
Так я тебе и сказал, вновь улыбнулся Йон, пересчитывая мелкие купюры. Улыбка вышла радостной, ведь его мечта стала еще на пять лян ближе.
Место, куда они с доктором Баком направились, находилось в Верхнем городе, на холмах, и разительно отличалось от мест, где ежедневно бывал сам Эрех: госпиталя, Синей улицы и домов призрения на западном берегу. В Верхнем городе повсюду цвели деревья, широкие улицы были вымощены не серым, а желтым камнем, который по утрам дворники мыли специальными щетками. Блестела цветная лакированная черепица крыш, за окрашенными в красный и зеленый заборами буйно цвели модные последние пару лет азалии. И воздух, конечно же, был намного чище. Восточный ветер дул отсюда, и потому не нес с собой ароматы скотобоен, плавилен, кожевенных мастерских и бедняцких трущоб. Другой мир.
Коляска остановилась в самом конце Розовой улицы, у аккуратного маленького домика, за которым начинался Королевский парк имени Фаттиха Третьего. Эрех слез на землю, прижимая к груди вверенный ему аптекарский саквояж и сверток с инструментами, огляделся и сообразил, что это за место. Знаменитый Розовый павильон, самый дорогой частный дом в столице.
Целитель разулся у порога, радуясь, что на прошлой неделе купил новые и пока еще целые носки, и, стараясь даже дышать тише, чем обычно, проследовал вслед за доктором Баком, уже предвкушая, как увидит знаменитые панели с изображением сюжетов из «Судьбы бессмертных», классической поэмы великого Кароля Линде. По легенде, эти панели написаны были по заказу самого поэта, и изначально стояли у него в доме, сгоревшей семь столетий назад вилле в Алессо.
Действительно, в Розовом павильоне их всех ждало ошеломляющее зрелище.
Золотистые циновки, затянутые дорогой золотистой бумагой, в тон циновкам, перегородки и, главное, те самые панели были щедро залиты успевшей засохнуть кровью. Эрех замер, вцепившись в саквояж, как младенец в мать. Кровь его не пугала, но Наэма Целительница… Хорошо, панели лакированные, можно будет отмыть, мелькнула стыдная
— Боги мои! Мой эрл! Что здесь случилось! — полный неподдельной тревоги голос доктора Бака вернул Эреха в реальность.
Он моргнул и только тогда осознал, что в комнате они не одни, что в ней, в кресле у окна, сидит пожилой мужчина, а у стены, переступая ногами в одних носках, мнутся, будто школьники перед наказанием, трое военных.
Мужчину Эрех узнал. Магистрат Мауве Ойзо, человек, железной хваткой державший весь город. Как поговаривали, в его пределах он был много влиятельней даже Кабинета королевских министров.
Седой, старый человек с растерянным взглядом и мелово-белым лицом. Который нервно потирает рукой область груди рядом с сердцем.
Доктор бросился к нему, и Эрех поспешил следом, стараясь ступать на чистые участки пола. Это было непросто. Создавалось впечатление, что кто-то словно обмакивал в кровь огромную кисть и размахивал ею из стороны в сторону. Или же кругами таскал по полу тело, из которого струями била кровь.
Доктор Бак опустился на колени перед своим влиятельным пациентом, совершенно не жалея дорогого костюма, и принялся внимательно проверять пульс на запястьях. Эрех пристроился рядом, послушно подавая требуемые материалы.
— Вы испытываете серьезное нервное истощение, — тихим голосом комментировал доктор свои действия. — Ваше сердце… вы на грани приступа, мой эрл. Это опасно. Вам надо перестать нервничать…
Он осекся.
— Как я могу, — еле слышным шепотом пробормотал магистрат. — Как я могу… Вы же видите, доктор, что творится вокруг. Мой сын…что же я наделал… мой бедный маленький мальчик…
Военные беспокойно переступили с ноги на ногу, как по команде. Эрех даже без контакта чувствовал расходящиеся по комнате тонкие нити их испуга, предельное напряжение нервной системы, страх на грани паники.
— Мой сын пропал, мастер… — ловкие руки доктора, серебряные иглы, запах прижиганий. — Как вы думаете, вся эта кровь… есть ли шанс, что он может быть жив?
Это вряд ли, честно подумал про себя юноша. Если судить по количеству крови и напору, с которой била струя. И по тому, что кровь совершенно засохла.
— Я бы на вашем месте сейчас не думал об этом, — твердо, хоть и с почтением, ответил доктор Бак, и Эрех восхитился его профессионализмом. — Даже если случилось что-то страшное, вы, заболев, ничего не сможете с этим поделать. Как давно пропал ваш сын?
Полыхнула, поджигая траву в специальной курильне, спичка, воздух наполнился кружевами ароматного дыма. Мелисса и майоран, определил но-Тьен. Успокаивают и отбивают запах крови.
— Позавчера вечером. Его однокурсники были с ним на занятиях, а потом он уехал и…
Эрл Ойзо зашелся в приступе судорожного кашля, и Эрех, подчиняясь знаку, поданному Баком, выхватил из саквояжа флакон зеленого стекла. Наверное, в нем вытяжка из боярышника и валерьяны, смешанная с ягнячьей травой, лучшее средство от болезней сердца и учащенного сердцебиения, ведущего к приступу. Эрех отсчитывал капли в серебряную рюмку, попутно вспоминая все, что знает о сердечных приступах.