Искатель. 1994. № 5

Парди Кен У.

В глубине люка виднелась вертикальная железная лестница — она вела на нижнюю палубу. Генри начал спускаться первым, чтобы включить внизу свет. Я полез следом за ним.

Кладовая медицинского имущества, несмотря на крохотные размеры, была оборудована столь же великолепно, как и остальные помещения на «Дельфине». Благодаря педантичности Бенсона у каждого предмета тут были свои место и ярлык, и меньше чем за три минуты я нашел все необходимое.

Я поднялся по лестнице первым. Ухватившись за последнюю ступеньку, протянул другую руку вниз, чтобы принять у Генри сумку с медикаментами. Поставив ее на верхнюю палубу, схватился свободной рукой за скобу на нижней

стороне крышки люка, чтобы подтянуться и вылезти наверх. Но не тут-то было. Прежде чем я успел сообразить, в чем дело, стопятпдесятифунтовая крышка стала падать прямо мне на голову — очевидно, удерживающий ее запор ослаб и открылся сам собой.

Я быстро нырнул обратно в люк, чтобы крышка не ударила меня по голове, а левую руку убрать не успел — запястье оказалось зажатым между крышкой и комингсом люка, и я повис в воздухе. Однако под весом тела рука все же освободилась из мертвого капкана, и я рухнул на нижнюю палубу. В первый миг мне показалось, что меня огрели огромной кувалдой, в следующее мгновение я потерял сознание.

— Должен вам сказать все начистоту, старина, — услышал я голос Джолли, когда очнулся. — Скрывать что-либо от коллеги бессмысленно. Вы чуть было не лишились левого запястья. У вас сломаны средний палец и мизинец, средний — аж в двух местах. Сухожилия у мизинца и безымянного пальца срезало напрочь.

— Что это значит? — спросил Свенсон.

— А то, что на левой руке у него теперь остались три пальца, включая большой, — прямо ответил Джолли.

Свенсон чуть слышно выругался и обратился к Генри.

— Боже мой, ты же опытный подводник и прекрасно знаешь — запоры на крышках надо проверять самым тщательным образом! Почему ты этого не сделал?

— Просто в этом не было нужды, сэр. — Еще никогда Генри не выглядел столь подавленным и несчастным. — Я услышал щелчок и для верности подергал крышку. Она прочно сидела на запоре — это точно. Могу голову дать на отсечение, сэр.

— Да как же она могла сидеть на запоре? Ты только посмотри на руку доктора Карпентера! Боже мой! Ну сколько раз можно повторять — инструкции нужно соблюдать неукоснительно!

Генри молча уставился в пол. Джолли по понятным причинам выглядел не лучше моего. Он сложил свои инструменты, посоветовал мне отлежаться дня два, выдал пригоршню каких-то таблеток и, устало пожелав всем спокойной ночи, направился к трапу, ведущему из отсека радиотехнической службы. Свенсон сказал Генри:

— Ты тоже свободен, Бейкер. — Я впервые слышал, чтобы к Генри обращались по фамилии, — значит, Свенсон поверил, будто старшина совершил серьезное преступление. — Завтра утром я решу, что с тобой делать.

— Насчет завтра не уверен, — проговорил я, когда Генри ушел. — Может, послезавтра. Или через два дня. Тогда вы сможете принести ему свои извинения. Как, впрочем, и я. Мы оба должны извиниться перед ним. Крышка действительно была закреплена намертво. Я сам проверял, капитан Свенсон.

Капитан уставился на меня холодным, бесстрастным взглядом. Спустя мгновение он тихо спросил:

— Неужели вы думаете?..

— Кому-то пришлось рисковать, — сказал я. — Хотя, по правде говоря, особого риска тут не было — почти весь экипаж сейчас спит, и когда все это случилось, на центральном посту не было ни души. Сегодня вечером в кают-компании кто-то услышал, как я просил у вас разрешения спуститься в кладовую медицинского имущества. Вскоре после ужина все отправились спать. Не спал только один человек — он терпеливо дожидался, когда я вернусь с «Зебры». Он тихонько прошел за нами вниз. Ему повезло —

в это время лейтенант Симс, вахтенный офицер, торчал на мостике и считал звезды на небе, так что центральный пост злоумышленник миновал беспрепятственно. Затем он открепил фиксирующий запор так, чтобы при этом крышка люка оставалась в вертикальном положении. С его стороны, конечно, это была чистая авантюра — откуда он мог знать, что я полезу наверх первым? Впрочем, он знал: Генри из вежливости обязательно пропустит меня первым. На это и был расчет. Однако наш таинственный приятель просчитался, надеясь, что крышкой меня зашибет насмерть.

— Сию же минуту пойду и выясню, чьих это рук дело, — заявил Свенсон. — Должен же быть хоть кто-то, кто видел мерзавца. Или слышал, как он вставал с койки…

— Не стоит тратить времени понапрасну, капитан. Мы имеем дело с очень умным противником — он просчитывает наперед каждый свой шаг. К тому же один неосторожный вопрос — и поползут слухи, он ляжет на дно, и достать его будет непросто.

— В таком случае я посажу всех под замок, и пусть там и сидят, пока не вернемся в Шотландию, — мрачно проговорил Свенсон. — Тогда уж точно не случится никаких неожиданностей.

— И мы не узнаем, кто убил моего брата и остальных семерых.

— О Боже, дружище! Но не можем же мы сидеть сложа руки и ждать, пока он что-нибудь еще натворит, — с едва заметным, но вполне понятным возмущением сказал Свенсон. — Что вы-то предлагаете делать?

— Начнем все сначала. Завтра же утром опросим всех уцелевших с «Зебры». Попробуем выяснить подробнее, как произошел пожар. Думаю, мы узнаем немало интересного.

— Вы полагаете? — Свенсон покачал головой. — А я в этом сомневаюсь. Поглядите на себя. Совершенно очевидно, дружище, что он или они знают или догадываются, что вы у них на хвосте. И теперь будут держать ухо востро.

— Выходит, вы считаете, на меня покушались именно поэтому?

— А что, разве могут быть какие-то другие причины?

— Да, но ведь Бенсона тоже чуть-чуть не угробили…

— Не знаю. Впрочем, случайность не исключена.

— Если хотите знать мое мнение, все эти несчастные случаи вовсе не связаны с тем, что убийца якобы догадался, будто мы его подозреваем, — сказал я. — Как бы то ни было, давайте подождем до завтра.

Была уже полночь, когда я вернулся к себе в каюту. Старший механик заступил на вахту, а Хансен спал, и я решил не включать свет, чтобы ненароком его не разбудить. Сняв ботинки, я прямо в одежде лег на койку и укрылся одеялом.

Я не спал. Левая рука от локтя и ниже болела так, будто побывала в медвежьем капкане. Дважды я доставал из кармана снотворное и болеутоляющее, что прописал мне Джолли, и оба раза убирал обратно.

Мне ничего не оставалось, как просто лежать и думать. И первая мысль, в которой я утвердился, заключалась в том, что на борту «Дельфина» есть некто, кому явно не по душе люди медицинской профессии. Поразмыслив еще с полчаса и устав от всякого рода догадок, я тихонько встал с койки и в одних носках направился в лазарет.

Я проскользнул внутрь и прикрыл за собой дверь. В углу отсека горел красный ночник, и я с трудом разглядел лежащего на койке Бенсона. Я включил верхнюю лампу и взглянул на ширму в другом конце лазарета. За занавеской ничто не шелохнулось. Тогда я сказал:

— Только уберите руки с ключа, Роулингс, а то они у вас, верно, так и чешутся. Это я, Карпентер.

Занавеска резко ушла в сторону, за нею показался Роулингс. В руке у него был огромный ключ с обмотанным бинтами набалдашником. На лице Роулингса отразилось разочарование.