Исток
Шрифт:
В нашем подворье звонко ржал конь. Брат крепко держал повод рвущегося жеребца велманской породы. Черная грива водопадом лилась на могучую вороную шею, тяжелые копыта угрожающе колотили по земле, раздувались породистые ноздри.
— Айрин, — позвал меня брат, — подойди!
— Красавец. — Я провела рукой по лоснящейся шкуре.
— Гайтан. Нравится? Твоим будет.
— Моим? Он же стоит целое состояние.
— Это мой подарок, примешь?
— Филипп… — Я перехватила повод, провела рукой по морде. Конь вздрогнул, отпрянул. В руку ткнулась морковка, Филипп довольно улыбался. Просто так такие подарки не
Мягкие губы коснулись ладони, морковка исчезла, сопровождаемая хрустом.
— Садись! — скомандовал брат.
Заседлать жеребца не догадались, за стремя не подтянешься, а в холке он был выше меня почти на ладонь. Будь я одна, нашла бы приступочку или забралась с крыльца, а Филипп таких ошибок не прощал — потешался, заедал усмешками. Но брат сжалился, подставил сцепленные замком ладони, подсадил. Почувствовав на себе податливого седока, Гайтан оттолкнул Фила широкой грудью и загарцевал по двору, пытаясь меня сбросить. Я крепко охватила его коленями, потянула повод. Жеребец решил проверить меня на прочность и вылетел черной стрелой в распахнутые ворота. Успокаиваться он не желал, но коленей слушался, вынося меня за ворота посада — на дорогу.
Возбужденный скачкой, в душе проснулся исток. И я ударила коня пятками, заражаясь азартом скачки, исток выбрался наружу, изливаясь в это сильное, норовистое животное.
Они остановились одновременно: жеребец и исток. Я провела рукой по вороной шкуре: Гайтан — «плетеный пояс», даже не вспотел.
Домой мы вернулись рысью, конь действительно выплетал копытами сложный узор в пыли, будто затейливая мастерица.
Филипп и Майорин ждали меня на крыльце. Я спешилась.
— Видишь! — воскликнул брат. — А ты заладил: сбросит, сбросит. Гони мою серебряную!
— Вы что, поспорили?
— Это он! — Брат кивнул на колдуна.
— Я только сказал, что он тебя сбросит, — оправдывался тот.
— Гады! — фыркнула я и повела жеребца в конюшню.
Майорин пришел не просто так. Мы собрались в горнице, в этот раз за широким столом, рассевшись по скамьям и лавкам. Разговор был недолгим, но серьезным.
— С чего ты берешься ее учить? Ты же клялся, что не возьмешь учеников. — Отец пытливо смотрел в прозрачные глаза колдуна.
— Ее возьму, — не объясняя, отрезал Майорин.
— С чего бы?
— Я не возражаю. — Мать тронула отца за локоть, усмиряя, но тот уже разошелся:
— Обожди, Ильма. Не такого учителя я хотел для Айрин.
— Предпочитаете отправить ее в Милрадицы, где до нее доберутся охочие до истоков колдуны самое малое через седмицу?
— Не доверяю я тебе!
— Отец, он обучил ее сдерживать силу! — вступил Филипп.
Отец еще долго бушевал, но четыре упрямых голоса переспорить не смог, и через седмицу я затянула подпругу на Гайтане, а отец сам забросил и закрепил седельные сумки. Колдун вывел из конюшни гнедую кобылу с белой отметиной на лбу.
— Ну, Стрелка. Тише.
— Ее зовут Стрелка? — удивилась я.
— Пострельная. Да только Стрелка короче будет. — Майорин хлопнул лошадь по крупу.
И опять меня провожали, не зная, когда вернусь и вернусь ли вообще. Никто не лил слез, но и улыбки были натянутыми, грустными. Я заставляла себя не оглядываться, но перед глазами стояли родной двор и моя семья, машущая вслед.
Впрочем, накануне меня знатно проводили. Заодно. Потому что основной повод был другим…
Толстая румяная тетка водрузила передо
Но и этих предприимчивая вдовушка не особо жаловала. Хотя кое-кто пробрался-таки поближе к кухне, где творились волшебства, превращая обычные продукты в кулинарные шедевры. В плане способностей, как уроженка Инессы, хозяйка корчмы обладала минимальным резервом силы и великолепной изобретательностью, позволяющей ей виртуозно использовать бытовые заклинания. Была я как-то на ее кухне. Сразу вспоминались сказки про скатерть-самобранку и волшебный горшочек. Меня, незваную гостью, первым делом атаковали сторожевое полотенце и охранная шайка. Полотенце хлестало белыми хвостами, шайка маленькими порциями обливала кипятком. Насилу отвертевшись от обоих, я чуть не влетела в котел с супом, в котором залихватски прыгала ложка, ложка прошла еще один круг в котле и вылетела меня встречать, с другого конца кухни на меня нацелилось сито с творогом. Я уже готова была вылететь с визгом за дверь, как ворвалась Ядига и успокоила взбесившуюся утварь. Она потом даже извинилась, но больше я на кухню не лезла, навсегда запомнив, что узкая специализация мага — это сила.
— Ядига, ты напутала. Я этого не просила.
— Ничего я не напутала. Ты одна сидеть собралась?
— Нет, мы с Айной встретиться хотели… А у Айны что сегодня? — Я хлопнула себя по лбу. Как я могла забыть! А я-то голову ломала, с чего такая спешка. И Хорхе с горящим хвостом в Инессу прилетел, и мама на что-то намекала…
Я придвинула к себе сухарики и стала их по одному закидывать в рот. Даже сухарики в «Дубках» отличались от обыкновенных — легкие, хрустящие, подсушенные с зеленью и в маслице обжаренные. Такие долго не хранятся, да кто ж им даст! На каждом столе тарелка и в каждой тарелке по жадной ручонке. А в некоторых даже две. Мужские пальцы ловко подхватили сразу горсть, где был и тот, на который я нацелилась. Я проследила взглядом за движением конечности. Обладатель воровской ручонки ссыпал часть добычи в рот и вкусно захрустел.
— Опа! — вырвалось у меня.
Он улыбнулся и покивал. Пошарил глазами по столу и, выхватив у меня кружку, запил.
— Как же я соскучился по Ядиговой стряпне! Здравствуй, Айрин!
— Ты исключительно поесть приехал?
— И это тоже. — Новая порция сухарей перекочевала из тарелки в парня. Кружку он так и не вернул, уже не жадно, а по глоточку допивая мой сбитень. — А тут еще у Айны праздник, и отчитаться надо.
— И как на границе дела?