Исток
Шрифт:
— Как бы не утоп.
— Хочешь отслужить ему заупокойную? — крикнула я, пытаясь отогнать зубастую тварь на расстояние меча.
— Ага. — Колдун опасливо перегнулся через перила, проверяя нашего второго клиента. Я тоже мимоходом глянула на воду, но ничего, кроме плотной дымки, не увидела. Ни плеска, помимо первого плюха, ни воплей неудовольствия. — Должен же я быть уверен, что точно его прикончил.
Зато посестрица утопшего про нас не забывала, наступая. Количественное преимущество девушку нисколько не смущало. Левой
Хотя от моего метательного ножа даже медведь увернется спящий — с меткостью у меня всегда были проблемы.
Химера увернулась.
И тут она зашипела… Тоненько, протяжно, все выше набирая тональность и переходя на крик. Меня прижало к спине колдуна, того к шатким перильцам, из-за которых, яростно хлопая крыльями, явился наш неупокойник. Глядишь, так и до утра дотянем: пока одного укладываем, второй очухивается. Я попыталась шагнуть вперед — тщетно. Звуковая волна держала почище пут.
Что же. Я тоже так умею.
Чистая сила может быть разной. Можно выпустить ее мягким потоком, можно просто потерять над ней контроль, позволив энергии хлестать во все стороны, но если сосредоточиться и выбрать цель… Плотно сжать источник, будто в воронку его заключить. Колдуны называют такие сгустки силовыми, но я могла себе позволить не экономить энергию. Поток пересилил звуковую волну, сбил ее с ног и отшвырнул на самый край моста в сторону деревни, она будто замерла, повиснув пришпиленной бабочкой. Я на секунду замялась, переводя дыхание.
Раздался смачный хруст. Девица успела отшатнуться в самый последний момент и кинжал, который должен был попасть в сердце, прошил правое легкое, сломав ребра. Изо рта твари потекла струйка крови.
Никогда не думала, что тишина, перемежаемая лишь скрежетом когтей и мужским матом, может быть настолько приятной.
Мальчишку поднимали мощные рывки кожистых крыльев, тело, не созданное природой для полета, болталось на них как тряпичная кукла.
— Не переборщи с источником. — Колдун снова бросил в мальчишку огненным сгустком, тот шипел то ли мокрой одежей, то ли сам по себе. — Можешь прикрыть меня силовой волной?
— Волной? — Майорин тяжко вздохнул, но на объяснения и отработку новой техники времени не было.
Колдун начал плести заклинание, хотя внешне казалось, что он просто замер, задумчиво перебирая рукой воздух, будто плеть натянутых воздушных нитей, ища нужную. Вот сжались чуткие пальцы, ухватили выбранную и легонько, не дай боги порвется, потянули на себя. Девица сплюнула кровь, очень по-человечьи утерла рот, проведя по лицу багряную полосу, и без разгона, по-звериному, побежала к нам.
Так бегут барсы. Слаженно, легко, в последний момент взвиваясь в прыжке, готовя к бою мягкие смертоносные лапы. Из раззявленного рта несся душераздирающий крик. Маленький бутылек цветного стекла взлетел в воздух и медленно, будто увязая в воздухе, переворачиваясь, полетел.
— Да что они, из стали, что ли! — Я прикрылась мечом от когтей твари, та рывком бросила на меня корпус, звучно клацнув зубами у самого уха.
Дернувшись от неожиданности, я неосмотрительно открыла шею и тут же получила по ней когтями. Тварь плотоядно ощерилась и удивленно распахнула глаза с расширившимися от боли зрачками. По моим ладоням бежала теплая кровь. Я выдернула клинок.
Мальчишка рванулся немного сильнее, и нить в руках колдуна лопнула, распадаясь дымкой. Мальчишка быстро подлетел к напарнице и крепко обхватил ее руками, вдвое чаще работая крыльями, направился в лес. Я рванулась было следом, но Майорин придержал меня.
— Догоним?
— Нет, слишком быстро. — Колдун перебросил за спину меч. — У тебя кровь идет. Вместе с силой.
Мы остались вдвоем на мосту, как дураки озираясь по сторонам и друг на друга. Мне казалось, что с момента начала боя прошла вечность, но луна даже не сдвинулась с места.
— Сегодня они не вернутся, но выйдут завтра, они давно не ели. — Колдун присел на корточки и растер пальцами кровь девушки, оставшуюся на дереве. — Есть пустая склянка? Кровь собрать.
— Нет, но у меня весь меч ею изгваздан.
— Пойдет, не вытирай пока.
— Так и вернемся на постоялый двор? Сторожа кондрашка хватит.
— Подумаем по дороге. — Майорин поднялся и задумчиво оглядел выпачканные доски моста. — Знаешь, вот так навскидку, кровь человеческая…
Мы зашагали в глубину села. Меч я завернула в тряпку, пожертвовав на оную подол рубахи. Я отвязала от пояса кошель с авансом и протянула колдуну.
— Оставь.
— Я же не угадала.
— Сам думал, что это вьерд, больно похоже было.
— Ты понимаешь, кто они?
— Не знаю… есть одна мысль. — И замолчал. Значит, не скажет, пока не будет уверен. Как всегда.
Здесь пахло умирающей рекой, запутавшейся в болотных камышах. И близким морозом наступающей зимы. В поблекшей листве кто-то шуршал, раскапывая лапами землю под опавшим желто-коричневым ворохом. Или руками?
Почуяв меня, зверь замер, насторожил уши и оскалил клыки, сморщив морду. И я с трудом узнала девушку с моста. В которой совсем не осталось человеческих черт.