Истории севарамбов

Фотография из «Истории севарамбов»,

изд. в Амстердаме в 1702 г.

XVII и особенно XVIII века — время необычайно пышного расцвета во Франции так называемого утопического романа. Нигде и никогда ни раньше, ни позже утопический роман

не занимал в литературе такого места, как во Франции этого периода. Большое число и большой успех произведений этого типа отражали несомненно социальные моменты глубокого исторического значения: широко распространенное недовольство масс общественным порядком и отсутствие в социальной действительности материальных условий, необходимых для преобразования общества в интересах недовольных. Утопической литературе, о которой мы говорим, присущи уравнительные или социалистические тенденции; утопические изображения идеального общественного строя отвечали неясным еще чаяниям эксплуатируемых — городской и деревенской бедноты. Буржуазия искала и находила другие способы выражения своего недовольства и своих пожеланий — более конкретные и более прямые.

У истоков французской утопической литературы мы находим два романа, вышедшие в конце XVII столетия и оказавшие на все последующее развитие жанра громадное влияние: «Историю севарамбов» Вераса и «Телемак» Фенелона. На протяжении целого века эти романы находили читателей и подражателей. Первый образец французского утопического романа с четкой коммунистической тенденцией — «История севарамбов» — в то же время едва ли не лучший его образец. Независимо от ее художественных достоинств, — хотя и в этом отношении «История севарамбов» стоит выше большинства последующих французских утопий — она выделяется среди них свежестью мысли и своеобразием построения.

Автор «Севарамбов» был, повидимому, человеком весьма незаурядным. К сожалению, мы имеем о его жизни лишь скудные данные. Известно, что он принадлежал к протестантской семье. Но мы не можем даже сказать с уверенностью, была ли это дворянская или буржуазная семья. Свою жизненную карьеру Верас начал в рядах армии, приняв участие очень юным в военных действиях в Италии. Затем, покинув военную службу, он обратился к изучению права. Возможно, что этот переход свидетельствует о связи семьи Вераса с «дворянством мантии». Во всяком случае, судебное поприще, как и военная служба, не смогло надолго удержать этого беспокойного молодого человека. В 1665 г. мы находим Вераса уже в Англии — в странной роли не то преподавателя французского языка, не то «доверенного» переводчика, не то фактотума в свите известного английского вельможи и политического деятеля Бекингема.

За время своего пребывания в Англии Верас приобрел, повидимому, довольно широкую известность и доверие в руководящих политических кругах. Он имел возможность познакомиться с рядом выдающихся английских культурных деятелей, в том числе с Локком, близость с которым он сохранил и после своего возвращения во Францию, где Локк провел ряд лет — с 1675 г. по 1679 г. В Англии же Верас задумал свой роман, первая часть которого была им издана на английском языке в 1675 г. Возвращение Вераса во Францию было как будто не вполне добровольным: этот иностранец принимал, повидимому, очень деятельное участие в английских политических интригах, и политические неудачи английских деятелей, которых он обслуживал, вынудили его вернуться на родину. Но как бы мы ни оценивали поведение Вераса в Англии с политической стороны, Верас, во всяком случае, должен быть с полным основанием причислен к той небольшой группе французских писателей и деятелей (по преимуществу гугенотов), через которых в XVII в., задолго до Вольтера и Монтескье, устанавливалась живая связь между английской и французской культурой.

По возвращении во Францию Верас поселился в Париже, где занимался главным образом преподаванием английского и французского языков, истории и географии. Плодом этих занятий явились выпущенные им французская грамматика (1681) и руководство к французскому языку для англичан (1683). После отмены Нантского эдикта Верас, как и многие другие гугеноты, эмигрировал в Голландию, где и умер. Год его смерти, как и год его рождения, неизвестен.

В парижский период своей жизни Верас издал «Историю севарамбов» на французском языке в двух частях. Первая часть вышла в 1677, вторая — в 1678–1679 гг. Более ранний английский вариант почти лишен того социального содержания, которое делает для нас интересной книгу Вераса. Один из новейших исследователей [1] выражает даже сомнение в том, что английский

текст написан Верасом. В дальнейшем изложении мы имеем в виду, конечно, французский вариант «Севарамбов». Именно этот вариант многократно переиздавался в течение первой половины XVIII в. Именно им определяется место Вераса в истории утопического социализма.

В предисловии, озаглавленном «К читателю», Верас заявляет, что его книга есть описание общества, действительно существующего на «южном континенте». Он просит читателя не смешивать публикуемое им произведение с такими измышленными, фантастическими построениями, какие даны в «Республике» Платона, в «Утопии» Мора и в «Новой Атлантиде» Бэкона. Несомненно, что он хорошо знал перечисленные книги и считал их своего рода образцами утопической литературы.

Как мы увидим ниже, круг произведений, оказавших большее или меньшее влияние на автора «Севарамбов», можно значительно расширить. Но вряд ли возможно оспаривать, что влияние Мора, при всех отличиях строя страны севарамбов от строя Утопии, было одним из основных влияний, — влияний решающих в отношении принципов социальной характеристики идеального государства. Вероятно, рядом с «Утопией» можно поставить в этом отношении лишь приобретшее в XVIII в. самую широкую известность описание в книге Гарсиласо де ла Вега, — «Le Commentaire royal», — «коммунистических» порядков в государстве инков в Перу. Книга Гарсиласо сыграла в XVII–XVIII вв. немалую роль в процессе распространения коммунистических идей. В рассказе Гарсиласо даже Дидро видел убедительное доказательство возможности применения принципов коммунизма в реальной действительности. Весьма возможно, что именно «перуанские порядки» служили образцом для изображаемых Верасом порядков в стране севарамбов.

«История севарамбов» во всяком случае не является простым подражанием «Утопии». Ее отличает от «Утопии» и со стороны формы, и со стороны содержания ряд черт весьма оригинальных, отражающих не только иные литературные вкусы, но и иную социальную обстановку. Верас не занимает в истории социалистических идей такого места, как Мор или Кампанелла; все же он занимает в ней свое место и потому заслуживает изучения.

Читатель, знакомый с «Утопией» и «Городом солнца», развернув «Историю севарамбов», сразу почувствует стиль иного времени. Он не найдет у Вераса традиционной, унаследованной Мором и Кампанеллой от античных авторов формы диалога. «История севарамбов» — связный рассказ от первого лица, будто бы воспоминания путешественника о пережитом. В этом рассказе гораздо большее внимание, чем у первых утопистов, уделено перипетиям путешествия, всякого рода приключениям, взаимоотношениям путешественников, описаниям природы, городов, охоты, рыбной ловли и т. п. Социальные идеи автора и черты социальных отношений описываемой страны вкраплены в занимательный рассказ.

«История севарамбов» близка, по своей форме, к тому типу литературных произведений, которые именуются «романами путешествий», тогда как «Утопия» и «Город солнца» — рассуждения, облеченные в повествовательную форму. Не надо забывать, с одной стороны, какое развитие получила во Франции ко времени Вераса форма романа (Сорель, Скаррон и др.), с другой стороны, как были распространены в 50—60-х годах XVII в. пользовавшиеся громадным успехом во Франции — в связи с ростом ее колониальных интересов — описания путешествий (не вымышленных). В смысле литературной техники Верас, несомненно, опирается на развитие обоих этих жанров и использует разработанные ими средства. Иногда он идет дальше и заимствует для отдельных частей рассказа готовую схему изложения. Так построена вступительная часть «Истории севарамбов», изображающая путешествие, кораблекрушение и пребывание на южном материке до встречи с туземцами.

Канва «Истории севарамбов» очень проста. Это — рассказ путешественника, потерпевшего крушение в южном море. Европейцы, спасшиеся от гибели на неизвестном берегу, тщетно ждут помощи. Постепенно они все глубже проникают в неведомую им страну и, наконец, сталкиваются с туземцами-севарамбами. Оказавшиеся очень культурными и гуманными, туземцы увозят европейцев в свою столицу. Уже по пути европейцы начинают знакомиться с своеобразными порядками страны. Дальнейшая жизнь в стране дает возможность рассказчику лучше узнать и оценить по достоинству хозяйственную и политическую систему гостеприимных севарамбов. Беседы и чтение книг севарамбов позволяют ему восстановить историю возникновения этого своеобразного общественного порядка.