Шрифт:
Война & мир / Политика и экономика / В России
Война & мир
/ Политика и экономика / В России
О чем не договорились Владимир Путин и Барак Обама в Санкт-Петербурге
Питерская «двадцатка» еще раз подтвердила медицинский факт: послевоенный миропорядок, державшийся на плечах постоянных членов Совбеза ООН, треснул словно антикварное зеркало: эстетической и практической пользы никакой, а выкидывать жалко. История разворачивается вспять, уже не к двадцатым годам прошлого века, когда мир объединяла Лига Наций, а к эпохе крестовых походов, когда папа римский бросал клич, призывая паству присоединяться к битве с неверными. На повестке дня G20 вопрос был один: готов ли цивилизованный мир отозваться на призыв к крестовому походу со стороны американского «мирового пастыря», в то время как римский понтифик обращается к мировым лидерам с проповедью о мире. Зеркало треснуло…
Третий крестовый
Все сказанное выше не просто красивые метафоры. Вспомните Третий крестовый поход. Барак Обама выступает сейчас в роли английского короля Ричарда Львиное Сердце, Башар Асад — в личине султана Саладина, чья столица располагалась аккурат в Дамаске. В конце XII века столкновение цивилизаций, кстати, окончилось вничью. Запад не сумел отбить у сарацинов Гроб Господень, Восток оказался не в силах сбросить крестоносцев в море.
А все потому, что согласия в тогдашней G20 не было и в помине. Прямо как сейчас. Что там «двадцатка» и СБ ООН, не способные прийти к единому знаменателю? От вмешательства в сирийский конфликт устранились и НАТО, и ЕС, которым вроде как положено разруливать конфликты у своих рубежей. Бомбить Сирию, очевидно, будет хлипкая коалиция, собранная по сусекам. Ну прямо как во времена короля Ричарда (которого, кстати, после провала сирийского похода союзнички упекли в узилище и освободили только за огромный выкуп)…
Сегодня раздрай в лагерях «цивилизованного мира» царит не меньший. Пресс-службам пришлось подбирать очень образные выражения, чтобы объяснить, почему на саммите в Санкт-Петербурге изначально не была запланирована двусторонняя встреча Владимира Путина с Бараком Обамой (до того американский президент еще и публично отказался ехать на двусторонние переговоры в Москву). В итоге сошлись на формулировке, что лидеры России и США встретились «на ногах». То есть, столкнувшись в кулуарах саммита, обменялись мнениями о Сирии. Однако отыскать альтернативу военному вторжению не удалось. Что неудивительно, поскольку еще накануне стороны обменялись любезностями в стиле «бреда сивой кобылы».
Итак, почему Москва горой стоит против военного вмешательства в сирийскую заваруху, поставив на кон даже свои отношения с Западом? Ливию-то при всех оговорках мы бомбить все-таки позволили! Понятно, что в России был тогда другой президент. Но ведь и Путин был в то время премьером далеко не техническим. Так что внешнеполитический курс Москвы вряд ли претерпел перемены из-за смены первого лица
Россия на пару с Китаем бьется за принципы ялтинско-потсдамского мира (того самого, что породил ООН), бенефициарами которого они стали, войдя в Совбез ООН и обретя право вето. Сопротивляясь попыткам вмешательства в дела суверенных стран в обход мандата ООН, они воюют по сути за собственный великодержавный статус.
Понятно, что ситуация в мире со времен Второй мировой изменилась: США, став гипердержавой, сумели подмять под себя все, что движется и шевелится, за исключением СБ ООН. С момента распада СССР лишь ленивый не говорил о необходимости реформы послевоенного миропорядка. Правда, появились параллельные структуры — «восьмерка», «двадцатка». Правда и то, что если Китай сам никогда в чужие дела не вмешивался, то Россия единожды уже «оскоромилась»: признала в 2008 году независимость Абхазии и Южной Осетии, вмешалась в конфликт на территории Грузии.
Отстаивая недопустимость так называемых гуманитарных интервенций в обход ООН, Россия бьется прежде всего за собственную безопасность. С точки зрения Москвы — вполне, кстати, логичной, — в любой стране мира при желании можно отыскать признаки либо авторитарных тенденций, либо конфликтов на религиозной или национальной почве. И никому не хочется испытать на себе все прелести коалиционных «операций по принуждению к миру».
Наконец, Москва защищает свои жизненные интересы в Сирии. В сирийском порту Тартус, к северо-западу от Дамаска, находится последняя удаленная зарубежная военно-морская база российского ВМФ. Оружейные контракты с сирийцами оцениваются в 5 миллиардов долларов, инвестиционная активность российских компаний — почти в 20 миллиардов. В Сирии проживает несколько десятков тысяч так называемых черкесов — потомков выходцев с Северного Кавказа, эмигрировавших в XIX веке в Османскую империю. Сегодня в Карачаево-Черкесии о необходимости оказания помощи соплеменникам говорят не только журналисты и общественники, но и местные власти. Упирают, причем небезосновательно, на закон о государственной политике в отношении соотечественников за рубежом.
Есть и геополитические резоны. Москва опасается ползучей исламизации Ближнего Востока, откуда до Северного Кавказа и Поволжья, что называется, рукой подать. В России прекрасно помнят роль арабов, от Хаттаба до Абу Умара со товарищи, в чеченском конфликте. Наконец, Сирия — последний из средиземноморских и ближневосточных союзников Москвы. Напомним, в августе 2008 года Асад был одним из немногих, поддержавших операцию России против Саакашвили. Такое не забывается.
Москва, не оправдывая режим в Дамаске, выступает против военного вмешательства по ливийским лекалам. Самым желательным вариантом было бы сохранение у власти Асада и проведение там радикальных реформ. В крайнем случае в Кремле не исключают своего согласия на военную операцию, но лишь с санкции СБ ООН и в том случае, если вина Дамаска в применении химоружия будет доказана на все сто. А стопроцентной уверенности нет, похоже, даже у американцев.
Третья мировая
Что касается Вашингтона, то он встал на тропу войны лишь на третьем году конфликта. До этого лауреат Нобелевской премии мира Барак Обама, обещавший вывести США из ближневосточных конфликтов, был всерьез настроен на урегулирование путем переговоров. Почему Белый дом изменил решение и почему именно сейчас?
Объявленный casus belli — химическая атака 21 августа, проведенная, по мнению Вашингтона, силами сирийского режима. Но химоружие в Сирии уже применялось: и в Хомсе, и в Хан аль-Асале, пусть и в меньших масштабах. Есть сведения, что самодельные химические боеприпасы использовали и сирийские борцы с режимом. Между тем Обама медлил. Сейчас — иное. Если верить источникам в Конгрессе, главная причина — в военных успехах Асада.