Кадеты
Шрифт:
Появился профессор, кивнул мне на саквояж
– Возьми, пойдем смотреть твоего брата.
Артуру стало еще хуже, судя по его виду. Красные пятна по лицу, испарина, мутное выражение глаз. И я во всем виноват, потащил его с собой, а сам хоть бы кашлянул.
– Ну-с, поглядим, – присел профессор на услужливо пододвинутый Марфой стул. – Откройте рот юноша.
Артур со страдальческим выражением лица выполняет требования доктора.
Профессор посмотрел горло, проверил пульс, послушал стетоскопом легкие и сердце. Обычный осмотр,
– Легкие чистые, бронхи тоже. Обычная инфлюэнца. Горячее молоко с медом, пропотеть хорошо и все пройдет. Если температура повысится – растереть уксусом, – вынес вердикт доктор.
– И все? – я разочарован. Нет, хорошо конечно, что нет пневмонии, но такое лечение я мог и сам назначить.
– Я выпишу рецепт, пойдешь в аптеку, рядом с моим домом. Она закрыта, поднимешься на второй этаж, квартира прямо. Спросишь Льва Самуиловича, скажешь, что от меня. Это микстура для снятия жара, сделает быстро, подождешь. Вот с оплатой не знаю, сам будешь договариваться. Да, еще неплохо было бы растереть на ночь со спиртом или водкой.
В рецепте кроме цифр ничего разобрать нельзя. Шифрограмма. Не спрашиваю что там, все равно не пойму. Вот и что мне платить за такую работу?
– Профессор, что я вам должен?
Тот тяжело вздохнул. Выручила Ильинична, взяв профессора под руку, увлекла за собой, пробурчав, что не мое это дело – о деньгах говорить. Укутав Артура одеялом, выхожу следом. Марфа укладывает в саквояж профессору небольшой кусок сала, завернув его в газету, несколько яиц, тоже обернутых в бумагу, непроданные пирожки. Судя по выражению лица – профессор доволен. Хорошо ему, со своей профессией с голоду не помрет, а как мне сейчас заработать? Если бы не удачный грабеж, то пришлось бы тащить Артура в больницу, надеясь, что там вылечат. А мне ночевать под мостом, пока тоже не заболею.
– Ильинична, так мы остаемся? – после ухода доктора наезжаю на хозяйку. – Если сын вернется, то сразу освободим комнату. Денег мало – раздобуду еще.
Марфа тяжело вздохнула, поджав губы.
– Ильинична, тут ко мне утром из домового комитета приходили, – подключилась соседка. – Уплотняют тех, у кого жилплощадь лишняя. Я сказала, у меня дочка живет и внучок, так меня, слава богу, не тронут, а вот к тебе точно подселят солдат, али беженцев. Вот и выдай ребятишек за своих сродственников, глядишь и пронесет.
– Да нешто я детей на улицу выгоню? – сразу переобулась Марфа. – Пущай живут, опасаюсь токмо, документов нет у них, коли спросют.
– Какие документы у детей, окстись! У взрослых и то не у всех имеются!
Совместными усилиями убедили Марфу, после ухода соседки продолжаю уже увереннее.
– Вот Ильинична, у тебя она сохраннее будет, – отдаю вторую монету. – А нам осталось что поесть? А то живот прилип к спине. И доктор говорил молоко с медом нужно больному, где купить можно? И водку!
– Да
Заставила меня чистить картошку, предупредив, чтобы снимал тоненько кожуру. Нашлась луковица и смалец. Вспоминаю, что у нас осталась еда, я ее припрятал в куртке Артура. При виде колечка одуряюще пахнущей колбасы у Марфы перехватывает спазмом горло.
– Откель такое богатство, я уж и забыла что это такое?
– Была у нас еще монета, вот отдали прошлой ночью за ночлег в Батайске, и еды нам дали немного, – легко придумываю отмазку.
– Ох, обманули вас, – покачала головой Марфа. По-хозяйски забрала колбасу, отломила от нее примерно треть, остальное спрятала в проем между рамами. Про пост молчит, да и икон я в квартире не заметил. Странно, но хоть в этом повезло, тут за Артура не спрячешься.
Пока картошка с колбасой и яйцами жарилась, я чуть не захлебнулся слюной. Но в первую очередь понес тарелку больному. Артур завертел отрицательно головой:
– Убери, тошнит.
У меня даже слезы выступили, так его жалко. Быстро уничтожаю свою порцию и одеваюсь. Не очень надеюсь на ту микстуру, но вдруг… Захватил с собой зажигалку и часы, если деньги не пойдут в счет оплаты.
– Потерпи братишка, я за лекарством смотаюсь, – подхожу к Артуру.
– Гектора покорми, – шепчет Артур голосом умирающего лебедя.
– А что вороны едят? – озадачился я. – Червяков ему накопать?
Накрошил кусочек пирожка, на обрывке газеты просовываю между прутьев клетки. Так эта зараза клюнула меня за палец!
– Млять! Я все-таки сварю из тебя суп!
– Гекторр хорроший!
– Ваш попугай говорящий? – из кухни удивилась Марфа.
– Пока да, вот сделаю из него чучело, станет молчаливым, – накрываю клетку, пусть в темноте жрет. Лучше Марфе не знать, что это ворон. Начнет болтать, а если его ищут…
Аптекаря сыскал быстро, профессор точно объяснил. Лев Самуилович оказался совсем не похож на еврея, по крайней мере, внешне. Скорее на Кису Воробьянинова – нескладный, худой, только старее. А вот когда заговорил, все стало на свои места.
– И што ви мне имеете сказать, раз потревожили в такое время?
– И вам здравствуйте, Лев Самуилович, – решил я играть серьезного юношу. – Меня к вам направил глубокоуважаемый профессор Орловский, как к самому опытному аптекарю Ростова.
– Опыт, юноша, нонче не в цене, за него ничего не купишь, и бедному аптекарю не из чего сделать даже обычную растирку от радикулита.
– За ценой мы не постоим, – выразительно скашиваю глаза на карман.
– С вами таки приятно иметь дело, сразу видать какие умные родители вас воспитывали! И што господин профессор поручил вам приобрести у меня?