Шрифт:
Мы встретились на улице.
— Здравствуйте! — сказал я. — Что новенького?
Гурлянд поморщился и сказал:
— Шарлатаны!
— Кто?
— «Новое Время». Читали?
Он вынул из кармана затасканный номер газеты и ткнул пальцем в одну строку.
— О! «Еврейские публицисты из газеты „Россия“ гордятся тем…» Как это вам понравится?!
— Что
— Они думают, что в нашей «России» есть евреи. Должен вам сказать, — наша «Россия», это единственная Россия, где нет евреев!
— Неужели?
— Чтоб я так жил! Я их, таки этих шарлатанов, конечно, да, понимаю! Им, извините, бельмо на глазу, что есть единственная русская чистая газета, в которой нет этого паршивого племени. Так они же психопаты! У них уже везде грезятся евреи… Они даже меня хотят держать за еврея.
— Неужели?
— А вы что думаете! Когда я им тысячу раз говорил, что я немецкий выходец из Курляндии — так разве они что нибудь понимают?!.
— Какое же они имеют право?
— Что вы меня спрашиваете? Вы их спросите. Гурлянд? Так они только услышат мало-мальски иностранную фамилию, сейчас ай-яяй!.. Сейчас: Гурлянд? Он еврей! Чтоб они так дыхали, как я им еврей!
— Вы бы взяли какое нибудь удостоверение, что ли, что вы не еврей…
— Что значит — удостоверение? Говорю же им, что я английский виходец из Шотландии… Так это разве люди, имеющие ушей?
— Из Шотландии? Вы, кажется, говорили — из Курляндии?
— Ну, да. Я, собственно, из Шотландии вишел в Курляндию, а оттуда в Россию. Знал бы, что здесь такие шарлатаны — ни за что бы не виходил!
— Вы, вероятно, не любите евреев?
— Он меня спрашивает! Чтоб вы так же любили свои болячки, как я евреев! Если бы «Новое Время» знало, как я их люблю, оно бы не сказало — Гурлянд жид. Ой, молодой человек! Если б вы знали, как тяжело виходцу из Испании, чистейшей воды испанцу — слушать: Гурлянд, ты еврей!
— Разве вы выходец из Испании?
— А то откуда же? Из Норвегии, что ли?
— Вы говорили насчет Шотландии…
— Таки да! Я вишел
Мы помолчали.
— Почему вы говорите — виходец, — полюбопытствовал я, — а не выходец?
— Почему? Потому что это от русского слова виход.
Он остановился у какого-то дома и, вздохнув, сказал:
— Вот мне нужно зайти сейчас до портного… Так что бы вы думали? Он русский? Хороший русский! Форменный еврей! Это, я вам скажу, такой народ, который всюду засовывает своего носа, как выражается русский крестьянин. Зайдем. Я на немножечко.
Мы зашли.
— Хозяин сейчас выйдет, — сказал мальчишка, расставляя на обеденном столе посуду.
— Вот, видите — еврей сейчас будет обедать. Что он будет обедать? Он будет кушать свою щуку. Ой! Вы думаете, я не угадал? Таки, действительно, на этом блюде лежит фаршированная щука! Ой! Это форменные психопаты! Как они могут есть такую дрянь?
Он подошел и заглянул в блюдо.
— Как можно кушать это ужасное стряпничество?.. Потому они такие, извините, и жулики, что щук кушают. Ой! Пахнет прямо до ужаса.
Он потянул носом и обратился ко мне:
— Никогда я не пробовал такой штуки… Попробовать разве, как человек может кушать подобную дрянь…
Отщипнув кусочек щуки, он положил ее в рот, пожал плечами и сказал:
— Форменная гадость! А, ну-ка — еще кусочек… Нет. Я вас спрашиваю — как можно это кушать? А что же?
— Зачем же вы еще кусок берете? — спросил я.
— Ой! Он меня спрашивает… Вы бы сами попробовали лучше!.. Хотел бы я посмотреть — как вас не затошнит от этого…
— Так и не трогайте ее больше!
— Что значит — не трогайте? Это хорошо сказать — не трогайте… Уй! Что это такое? хвост? Почему такой маленький?
Когда портной вышел к нам, он заглянул в блюдо и печально спросил:
— Предположим, что это господин Гурлянд, а это его знакомый… Хорошо. А где же щука?