Ключ
Шрифт:
Стол был пуст. Не имея возможности занять руки кружкой, я сцепил пальцы над столешницей, надеясь, что хотя бы кажусь спокойным. Очевидно не только я испытывал подобные затруднения. Капитан Вадимир был в самом высоком чине среди присутствующих, он же был наиболее уверен в себе, по крайней мере, внешне. Молодой, немногим старше Алана, сержант заметно нервничал. Тишина, подчеркнутая шипением капающей смолы, да редким треском прогорающих поленьев, казалась гнетущей. Наверное, именно это заставило его заговорить первым, в то время как остальные не спешили, пристально разглядывая меня.
— Посольство
Он замолчал выжидающе. Капитан Вадимир понял его нерешительность.
— Говори. Чем раньше мы введем его в курс дела, тем лучше.
— Его молчание?
Сержант даже не взглянул в мою сторону, но я прекрасно понял, о ком идет речь.
— В его же интересах.
Мне не понравилось то, с какой уверенностью это было произнесено. Я понял, что вообще не хотел бы присутствовать здесь. Молодой перевел взгляд как раз вовремя, чтобы заметить это. Усмехнулся.
— Так вот. — Он прокашлялся прежде чем продолжить, — посольство из Белгра прибудет в конце недели, а если ветер будет попутным, то и раньше.
— Морем? — спросивший, старый фельд-фебель с густо посеребренными висками, не удивился, просто уточнил, как уточнил бы срок и пути поставки провизии для летнего лагеря.
— Почему бы нет? — Офицер, звание которого я не смог определить, очевидно принадлежал к портовым службам, имевшим слабое отношение к дворцу, но, вероятно, не к дворцовым интригам. — Женщины не любят пыльных дорог, а я слыхал, будто и Бронислава вознамерилась навестить братца.
Вадимир нахмурился, постучал пальцами по столешнице.
— Она не должна войти в город.
Эти слова он произнес одновременно с маленьким человечком, гревшим ноги у камина. Вадимир замолчал, позволив коротышке продолжать.
— Если в душе она осталась той самой девушкой, что двадцать с лишним лет назад проводила на эшафот старшего брата, мы не должны пускать её в город. Она смела и изобретательна. Ей почти удалось… убить свою мать.
Минутная заминка показала, что раньше он никогда не говорил этого вслух. Но никто из присутствующих не выказал удивления.
— Ты думаешь, она преследует собственные цели? — Судя по интонации, Вадимир высоко ценил мнение этого человечка.
— Люди живут так мало… — я окончательно уверился, что это домовой, — …так спешат жить. За двадцать лет они могут измениться до неузнаваемости. Думаю, прежде всего, она едет посмотреть на могилу матери, — он усмехнулся нехорошо. — Но даже если это — единственная цель её визита, она не сможет не вмешаться в наши действия, и мне трудно представить, что именно она способна предпринять сегодня. Я предпочел бы не решать эту задачу вовсе.
— Хорошо. — Вадимир сжал пальцы в кулак, обхватил ладонью. — Это предельно уточняет сроки. Подготовка к торжественному приему посольства великолепно замаскирует нашу собственную подготовку, а момент, когда вы, капитан, — реплика была обращена к моряку, чин которого я не сумел определить, — поднимете цепи, закрывающие ход в гавань, станет сигналом к началу переворота.
Я наконец услышал слово, которое не выходило у меня из головы с самого начала этого заседания заговорщиков. Высокие армейские чины затевали
— Мы не должны допустить паники и беспорядков в городе. Если все пойдет, как задумано, горожане ничего и не заметят. Празднества начнутся задолго до намеченного срока, и должны будут продлиться, как и планировалось, неделю. Обывателю, когда он сыт и пьян, все равно, кто именно будет править им.
— Народ любит молодого короля… — Это сказал один из тех, что молчал до сих пор.
— Плешивого пьяницу, взявшего в советники мошенника и вора? Помилуйте, полковник! Последний отпрыск короля Августа, — Вадимир вдруг хлопнул меня по плечу, — вернувшийся с запада, дабы править страной, понравится им еще больше!
Я настолько ошалел от резкой боли в боку, что, не сразу сообразил, о ком идет речь, а когда понял — во все глаза уставился на Вадимира. Тот не обращал на меня внимания. Теперь он говорил с капитаном в форме городской стражи:
— Вы сумеете обеспечить порядок на улицах?
— C учетом сегодняшних событий это будет не просто. — Стражник покачал головой. — Что-то странное творится в городе.
— Что случилось? — Вадимир насторожился, и я невольно подался вперед.
— Нынче утром мы отправились в «Топор и удавку». Прямым распоряжением Изота, причем сам он пошел с нами.
— Взяли кого-нибудь?
— Никого неожиданного, — стражник усмехнулся, — Огрызок, Безносый, Дикарь, Кладовщик… Все те, кто нам нужен на свободе, и ничего интересного… кроме пьяных бредней старика Смурого… Ты кого привел с собой в город?
Вопрос был адресован мне.
— Я?!
— Да, ты. Вы подошли к южной стене, со стороны Эдгаровой топи. Смурый следил за вами. По его словам — это тот самый ублюдок, что был помилован на казни, и мы действительно нашли у трактирщика серебряную монету королевской чеканки. Это тот, Вадимир, кого ты держишь за Ката. А еще, — капитан городской стражи оглянулся и понизил голос до зловещего шёпота, — Смурый божится, будто насадил его на перо, клянется, что пропорол ему почку, и тот умер… а затем воскрес прямо у него на глазах.
Я смутно припомнил вывеску той грязной забегаловки, на пороге которой последний раз видел Сета. Кажется, на паре криво сколоченных досок действительно красовались топор и удавка…Сет — человек, боявшийся даже приблизиться ко мне лишь потому, что страт называл меня колдуном…
— Этого не может быть.
Уверенность в моем голосе убедила стражника. Он кивнул.
— Сегодня, когда Смурый хорошенько проспится, я допрошу его еще раз. Лично. Но, думается, это будет пустой тратой времени…