Ключ

Болдырева Наталья

— Моё кольцо? — переспросил Сет.

— Птица принесла тебе кольцо, Мастер, — ответила из-под руки девушка. — Железное кольцо с тремя монетами.

— Вот как? — Сет потянулся, и ворон позволил расстегнуть, снять с себя серебряную цепочку. — Я не Мастер. — Покрутив простое железное колечко, рассмотрев рисунок, выбитый на внутренней его стороне, Сет одел его на палец, — но если Мастер послал его мне… я не стану отказываться. Еды! — бросил он, поднимаясь. Застегнул цепочку на шее ворона. — Встань, не путайся тут под ногами! — он пнул Ветошника

под дых, и тот, заскулив, поднялся.

Девушка юркнула с постели за занавеску. Сет взял кувшин с отбитым носом и пил жадно через край, обливаясь. Потом вылил остаток на голову, встряхнулся, провел ладонью по лицу, снимая сон.

— Ну что? — Присел на бочонок, служивший табуретом, тяжело оперся на стол. Ворон прыжком переместился на плечо. Впился стальными когтями в плоть так, что Сет невольно поморщился. — Теперь-то ты веришь мне?

— Верю, верю, — мелко закивал Ветошник. — Свояченица моя казармы обстирывает…

— Без тебя знаю, — отмахнулся Сет. — Будешь делать, что я скажу?

— Буду! — выдохнул Ветошник, впившись взглядом в тусклое колечко на среднем пальце Сета.

— Хорошо. Тогда слушай сюда, приятель.

Когда щелкнул ключ в замке, Ведьма вздрогнула. Дрова в камине прогорели, и рубиновые угольки бросали алые отсветы на черный мраморный пол. Иногда затухшее было пламя поднималось слабенькой волной, пробегало, взволновав сумрак шахматной комнаты, и вновь гасло, поглощенное тьмой.

Вздохнув, Ведьма чуть подтянула плед к плечам, закрывая зябнущие руки, откинула голову на спинку. За окном сгустилась уже непроглядная ночь.

Немало прошло времени прежде чем Изот заметил отдернутые шторы. Его взгляд, скользил, скучая, по украшенному лепниной потолку — казначей бубнил что-то, делая пометки на листах, а Марк просто сидел, подперев голову кулаком и глядя прямо на Ллерия. Вазочка со сладостями покоилась у того на коленях, забытая. Пальцы вяло подергивались, пока король описывал ход празднеств, поясняя значение и смысл каждой церемонии.

— Да. Так…. Теперь ярусы. На ярусах я хочу пару купцов, и представителей гильдий. Не всех конечно же! Не всех, ни в коем случае… Ну, Ювелиры. Может быть… ткачи. Кто-нибудь… поприличнее.

— И по-бога-а-аче, — стило чиркнуло по листу.

Ллерий покосился на домового. Согласился неохотно:

— Да, побогаче. А еще Ведьма. Отдельные приглашения Наине и главам гильдий. Проследите.

Седая голова, склоненная над пергаментом тихо качнулась, а Изот остановил вдруг бесцельно блуждавший взгляд, вперившись в тусклые первые звезды за витой решеткой окна.

Потом он выпрямился в кресле и медленно оглядел комнату.

Перед жарко полыхавшим камином стояло пятое кресло. Пустое, с наброшенным на одну ручку пледом. Воин чуть скосил глаза, наблюдая за личным секретарем Его Величества, и тот заставил себя расслабиться, заложил ногу за ногу, откинул голову на высокую спинку, но еще долго скользил внимательным взглядом из-под полуопущенных век. А уходя — запер

дверь.

Ведьма улыбалась, прислушиваясь, и второй щелчок — звук спрятанного в стенах механизма — не заставил долго себя ждать. Потайная дверь открылась почти бесшумно. Отошла в сторону одна из деревянных панелей, и свет факела ворвался во тьму.

Изот снова был бос. Ступал по холодным мраморным плитам, невольно поджимая пальцы. На левом чулке протерлась дырка.

Личный секретарь Его Величества подошел к окну. Свободной рукой он приподнял одну штору, затем — другую. Обернулся, факел нырнул под мраморный столик, не годный скрыть даже ребёнка, не то что взрослую женщину. Пламя лизнуло столешницу снизу.

Потом он медленно поднял факел над головой и огляделся. Подошел к широким, коротким сундукам, чьи обитые бархатом крышки одновременно служили сиденьями — откинул одну, другую, третью, пятую… Обернулся, наконец, вперившись в стоящее перед камином кресло. Стремительно прошел мимо и, упав на колени, заглянул глубоко в камин, подсвечивая себе факелом. Затем снова уставился в спадающий с ручки кресла плед.

Чуть улыбаясь уголком рта, Ведьма глядела в его лицо — слепленное грубо, неумело и наспех. В неверном свете факела черты его были почти гротескны.

— Ведьма! — выругался личный секретарь Его Величества поднимаясь с колен. — Ну, Ве-е-едьма…

Он встряхнулся как пёс, склонил голову набок и вдруг, будто ожидая, что найдет её там, может быть обернувшуюся кошкой, сдёрнул плед с ручки кресла.

Постоял, держа на весу, встряхнул, разворачивая. Ведьма не выпала из складок медной монеткой и не покатилась, звеня, по полу.

— Зараза, — уже безо всякого выражения выдохнул он и, бросив плед обратно, — покинул шахматную комнату так же, как и вошел в неё.

Ведьма долго ещё сидела, смеясь беззвучно и благодаря домового за его охранные чары, но никто не вернулся ни через час, ни через два. Боясь лишний раз шевельнуться, сбросить магический покров, прятавший её от посторонних глаз, она медленно-медленно натянула плед, укрыв ноги и плечи, и лишь тогда позволила себе заснуть.

Так и увидел её Марк, вернувшийся утром в шахматную комнату — зябко свернувшейся в кресле у окончательно потухшего камина. Тихо прикрыв дверь, он прошелся по периметру, простукивая стены рукоятью поясного ножа, скоро нашел ложную панель, и еще быстрей — механизм отпирающий её. Лишь потом он подошёл к Ведьме.

Та была бледна против обыкновения, ни следа румянца не согревало алебастровую кожу и дыхание вырывалось изо рта едва заметными облачками. Жарко светящаяся ящерка, притаившись в волосах, глядела, не мигая агатовым взглядом, и Марк сам подмигнул ей, улыбнувшись.

— Идём, дорогая, — сказал он, бережно поднимая Ведьму на руки, закутывая пледом стройные ноги.

Она застонала, но не проснулась.

— Прости, — он прижался щекой к её ледяной щеке, мимолетным поцелуем согрел губы. — Прости, — повторил, глядя на слабо трепетавшие веки.