Книга ведьм
Шрифт:
На заседании суда провинции [249] , состоявшемся 29 сентября 1685 года, коллегией присяжных рассматривалось дело Ребекки Фаулер
Вышеозначенная Ребекка Фаулер обвинялась в том, что в последний день августа 1685-го лета Господня, равно как и в иные дни до и после указанной даты, находясь в Маунт-Калверт-Хандред [250] , а также в иных местах округа Калверт, она, не имея страха перед лицом Господа Нашего, но действуя по наущению Сатаны, умышленно и злонамеренно применяла преступные навыки дьявольского искусства ведовства, а именно колдовство, заклинания, магические ритуалы и прочее, против покойного Фрэнсиса Сэндсбери, работника, проживавшего в округе Калверт, равно как и против целого ряда других лиц, проживавших в вышеуказанном округе, вследствие чего Фрэнсис Сэндсбери и ряд других лиц в указанный выше день, а также в иные дни, находясь в пределах Маунт-Калверт-Хандред
248
Цитируется по книге Ральфа Семмеса «Преступление и наказание в колониях первых переселенцев Мэриленда» (Балтимор, изд-во Джона Хопкинса, 1938), стр. 168. – Авт.
249
См. выше примечание 1. – Пер.
250
Маунт-Калверт-Хандред – первый крупный освоенный в 1657 участок территории, где с 1683 года располагался Чарльзтаун – центр округа Принца Георга. Ребекка Фаулер проживала в этом поселении в то время, когда ее привлекли к суду за ведовство (некоторые источники называют ее Элизабет). См. сборник под ред. Эрла Арнетта «Мэриленд: новый путеводитель по старому штату с богатой историей» (Балтимор, изд-во Джона Хопкинса, 1999), стр. 108. – Авт.
Ребекка заявила, что она невиновна в данном преступлении. Ее дело было рассмотрено в открытом судебном заседании коллегией присяжных, вынесших следующий вердикт:
«Мы пришли к выводу о том, что означенная Ребекка Фаулер виновна во всех преступлениях, перечисленных в обвинении против нее, и если данный суд признает ее виновной в колдовстве, использовании заклинаний и магических ритуалов, и прочем, как указано в обвинительном заключении, то так тому и быть. Если же суд не признает ее виновной в вышеперечисленном, то так тому и быть, и будет она считаться невиновной».
На основании приведенного выше вердикта присяжных суд отсрочил вынесение приговора и перенес слушания по делу, чтобы иметь больше времени для тщательного изучения доказательств. Спустя несколько дней суд вновь собрался на заседание, Ребекка была доставлена в зал суда, и судьи, «рассмотрев вновь открывшиеся и ранее представленные доказательства, приговорили Ребекку Фаулер к смертной казни через повешение за шею, пока она не умрет, и означенный приговор был приведен в исполнение в девятый день октября вышеуказанного года».
Глава 19
Матушка Гловер,
Бостон, Массачусетс
1688
Коттон Мэзер, выдающийся теолог, пошедший по стопам своего отца – проповедника и общественного деятеля Инкриза Мэзера, был в числе мировых судей на процессе по делу детей Джона Гудвина, завершившемся казнью прачки по фамилии Гловер, ирландки по происхождению. В обвинении прямо говорилось о том, что дети были ею заколдованы. Полученный опыт вдохновил Коттона Мэзера на написание книги «Памятные случаи и знамения, связанные с колдовством и одержимостью» (1689), которая в определенной мере продолжала труд его отца [251] . Обе эти книги стали основанием для того, чтобы трактовать поведение девочек и юных девушек во время событий в Салеме как результат колдовства. Дело семьи Гудвин поразительно напоминает историю одержимости Элизабет Нэпп [252] , но с одним существенным отличием – виновная в наслании на детей порчи была выявлена и осуждена. Личность матушки Гловер также дает обширную пищу для размышлений об этичности применявшихся к ведьмам мер и приемов, поскольку из материалов дела следует, что изъясняться она могла только по-гаэльски [253] Примечателен и тот факт, что, если в большинстве своем преследовавшиеся в Северной Америке ведьмы происходили из семей английских переселенцев, исповедовавших протестантизм, дело матушки Гловер (как, впрочем, и обвинения в колдовстве других женщин, имевших иное происхождение и религиозные убеждения) свидетельствует, что вера в ведовство не ограничивалась только пуританскими общинами.
251
Имеется в виду книга Инкриза Мэзера «Собрание свидетельств о чудесных знамениях» (опубл. в 1684 году). – Пер.
252
См. главу 17. – Пер.
253
Демос «Тешившие дьявола», стр. 71. – Авт.
Пункт 1. В настоящее время в южной части Бостона проживает честный и благочестивый каменщик по имени Джон Гудвин, жена которого (о которой отзывы столь же положительны) подарила ему много детей. Из них ныне здравствуют шестеро, и все они, за исключением старшего, уже работающего вместе с отцом, и младшего, еще пребывающего у груди матери, недавно серьезно пострадали. Внезапное ухудшение их здоровья трудно объяснить чем-либо иным, как самым гнусным колдовством. Следует уточнить, что и со старшим сыном временами случались приступы непонятной болезни, да и остальные члены семьи, за исключением отца и грудного младенца, в той или иной степени почувствовали на себе воздействие
254
Цит. по книге Коттона Мэзера «Памятные случаи и знамения, связанные с колдовством и одержимостью», впервые напечатанной в Бостоне в 1689 г. Изображение оригинала документа хранится в Хантингтонской библиотеке, и с ним можно ознакомиться при помощи сервиса Early English Books Online пo ссылке:eeboamp;:rft_id=xri: eebo: image:49306. Альтернативная версия представлена по ссылке:– Авт.
Пункт 2. Эти четверо детей (из которых старшей из них – девочке – было лет тринадцать, а младшему – около четырех) получили религиозное воспитание и отличались должной богобоязненностью, особенно те из них, кто в силу возраста уже мог осознанно подходить к своим делам и поступкам. Дети чурались любого нечестивого поведения. Следует особо отметить, что родители содержали своих отпрысков в должной строгости и воспитывали помощниками по хозяйству, дабы избежали они искушений, порождаемых праздностью, а младшие Гудвины, несмотря на юный возраст, с удовольствием выполняли возложенные на них обязанности. Одним словом, ни одно из обстоятельств жизни этих детей не указывает на то, что они способны были притворством вызывать у себя те странные и пугающие припадки, свидетелями которых стали многочисленные члены нашей общины.
Пункт 3. В конце июня 1688 лета Господня старшая девочка решила, что следует расспросить их прачку о том, куда могло подеваться постельное белье, несколько штук которого пропали. У дочки Гудвинов были все основания считать, что простыни и наволочки могли понадобиться для колдовских ритуалов, ибо нрав воровки был им хорошо известен. Прачка приходилась дочерью невежественной и сварливой старухи, обитавшей по соседству, муж которой перед своей смертью, воспоследовавшей подозрительно быстро, называл ее самой настоящей ведьмой [255] . В ответ на вопрос младшей Гудвин женщина эта прокричала в защиту своей дочери некие злые слова, и сразу же после этого бедная девочка почувствовала себя плохо. С ней начали случаться странные припадки, не похожие ни на эпилепсию, ни на каталепсию, ни на паралич.
255
Обвинения в ведовстве часто преследовали семьи из поколения в поколение. Мать прачки Гловер имела дурную репутацию, и члены общины, включая ее мужа, открыто называли ее ведьмой. – Авт.
Пункт 4. Очень скоро младшая сестра старшей девочки и двое ее младших братьев один за другим также стали подвержены этим припадкам. Спустя несколько недель все четверо детей мучились от них несказанно, и их страдания были столь сильны, что могли бы растопить даже каменное сердце. Умелые доктора были призваны родителями и, в частности, наш дорогой друг доктор Томас Оукс, хорошо известный своим врачебным искусством. Течение приступов его малолетних пациентов поразило его столь сильно, что он пришел к выводу о колдовской их природе. Его мнение подкреплялось тем, что в какой-то момент у всех четверых принималась болеть одна и та же часть тела, хотя они не успевали услышать жалобы друг друга: если приступ поражал, подобно молнии, шею, голову или спину одного ребенка, тотчас же боль возникала в том же месте и у остальных.
Пункт 5. Приступы не прекращались и отличались все большим многообразием, но при этом каждый день в девять-десять вечера загадочный недуг отступал, дети могли что-то поесть на ночь и спокойно спали до утра. Днем же все домочадцы были постоянно заняты уходом за детьми, ибо припадки следовали один за другим, и приходилось применять самые разные средства для облегчения страданий. Временами детей одолевала глухота, немота или слепота, а иногда все три напасти одновременно. Иногда во время приступа язык у них западал глубоко в глотку, а в другой раз буквально вываливался изо рта, челюсти временами могли открываться очень широко, вплоть до вывиха, а иногда сводило так, что разжать их было невозможно. Сходным образом страдали плечевые, локтевые и запястные суставы юных Гудвинов, словно бы некая злая сила их нещадно выкручивала. Временами дети лежали без движения, не произнося ни звука, а иногда тела их выгибались так, что затылком могли они достать пятки, и окружающие боялись, что кожа у них на животах лопнет. Дети кричали, как будто бы их резали живьем или жестоко избивали. Особенно пугали окружающих те припадки, когда детские головы поворачивались на шее под опасным углом, а затем все мышцы внезапно обмякали, и казалось, что шеи сломаны. Эти страдания сопровождались особенно жалостными криками. Проходили недели, а состояние детей не улучшалось. Кое-что указало мне на то, что на младших Гудвинов наслали порчу. Помню, что, прибыв в дом по приглашению родителей и находясь у ложа одной из девочек, я начал горячо молиться за ее выздоровление; она сначала внимательно и благожелательно прислушивалась ко мне, а затем вдруг впала в полную глухоту и не была в состоянии воспринять ни слова, пока я не перестал молиться.
Пункт 6. Поскольку семья Гудвинов отличалась религиозностью, то они признавали лишь разрешенные нашей церковью способы излечения детей от недуга. Следует отметить, что многие предлагали родителям обратиться за крайне сомнительной помощью в виде неких заклинаний и ритуалов, и для меня осталось неизвестным, какие доводы такие «помощники» приводили в свою пользу и на какие случаи исцеления ссылались. Расстроенные Гудвины-старшие отвергали любые подобные советы и твердо были намерены дать бой нечистой силе, используя только молитвы и иные дозволенные средства воспрепятствования колдовству. Соответственно, они обратились к четырем известным в Бостоне проповедникам и одному проповеднику из Чарльзтауна, призвав их провести общую молитву в злосчастном доме для изгнания из него нечистой силы. Святые люди откликнулись, и такая очистительная совместная молитва была проведена с участием всех взрослых домочадцев, соседей и друзей семьи – людей добрых и богобоязненных. Тотчас в тот же день самый младший из четырех детей излечился, и более никаких приступов с ним не случалось. Однако события последующих дней показали, как неисповедимы пути Господни и насколько сильно нужно нам уповать на Его милость!