Кодекс Дракона
Шрифт:
«Теперь ты понимаешь, почему я его хочу убить? – вновь во всю мощь зазвучал внутренний голос. – На редкость противный мальчишка».
Я невольно кивнул, соглашаясь с богом-отступником. Рикки в свою очередь недовольно скривился, но промолчал, опять погрузившись в тяжелые раздумья.
Мы достигли нижнего города в самый скверный период суток, когда на Лутион уже лег сиреневый вечер. Жара затянувшегося в этом году лета как раз начала спадать, и многочисленное отребье, в изобилии населяющее местные лачуги, высыпалось на улицы, стремясь наверстать упущенное за время вынужденной дневной спячки.
Мои
Мы с Рикки медленно шли по узкому дощатому тротуару, сопровождаемые тихими перешептываниями и переглядываниями местных жителей. Чистая одежда из дорогой ткани выдавала в нас достаточно зажиточных граждан, а висевшей на поясе храмовника кошелек, по неосмотрительности не убранный на границе нижнего города подальше от нескромных жадных взглядов, привлекал к себе слишком много внимания. Пока от нападения бродяг сдерживало лишь то, что мы были вооружены. Но долго так продолжаться не могло. Видимо, решимости им придали и неумолимо сгущающиеся ночные сумерки. В наших краях темнеет быстро. Не успеет солнце спрятаться за крыши домов, как по мостовой расплескивается непроглядный мрак, в котором так удобно творить непотребные дела.
Рикки словно не чувствовал опасности, которая над нами нависла. Он едва ли не присвистывал себе под нос, с нескрываемым любопытством рассматривая маленькие кособокие лачуги, лепившиеся к обочине дороги. Я недовольно цыкнул. Напрасно. Местные не любят, когда к их жилью и к ним самим проявляют излишний интерес, не без резона подозревая за ним насмешку.
Рикки, несомненно, прочитал мои мысли, но никак на них не отреагировал. Лишь слабо улыбнулся и без малейшего стеснения уставился прямо в лицо одному из оборванцев, который как раз закончил распивать бутылку самого дешевого самогонного пойла, удобно расположившись с группой своих товарищей на пороге ближайшей лачуги. Тот от столь явного интереса аж поперхнулся и закашлялся, не получив ни малейшего удовольствия от последнего глотка драгоценной жидкости.
– А вот это зря, – прошептал я, внутренне напрягаясь. – Не любят здесь такие выходки.
К сожалению, мои дурные предчувствия оправдались. Не успели мы пройти и пары шагов, как пострадавший от чрезмерного любопытства моего спутника оборванец встал у нас на дороге, с вызовом подбоченившись. Краем глаза я заметил, как к месту происшествия неспешно подтягиваются его товарищи, явно приготовившись в случае чего прийти к смельчаку на помощь.
– Какие-то проблемы? – вежливо осведомился Рикки, останавливаясь.
– Никаких. – Оборванец ощерился в гнилозубой улыбке, не сделав ни шага в сторону. Своей вызывающей позой он загораживал нам весь тротуар, не пуская дальше. Конечно, можно было обогнуть его по земле, но пачкать сапоги в жидкой грязи никогда не просыхающей помойной лужи как-то совершенно не хотелось.
– Вы мешаете нам пройти, – проговорил Рикки.
– Чем? – Оборванец широко развел руки, словно
И с этими словами он прицельно плюнул прямо на кончик сапога юноши.
Я крепче сомкнул пальцы на рукояти клинка, пока не торопясь освобождать его из ножен. Успею еще. Если это отребье увидит блеск стали, то драки не избежать. А я все же предпочел бы обойтись без нее.
Губы Рикки раздвинула хищная усмешка. И хотя она была обращена к бродяге, по моей спине пробежали холодные колючие мурашки. Противник же храмовника заметно побледнел и невольно попятился. Он, несомненно, обратился бы в бегство, если бы не громкий и на редкость неприятный смех его дружков, решивших, что тот струсил.
– Что, Таш, поджилки затряслись? – издевательски выкрикнул ближайший из них – кривоглазый парень лет двадцати с настолько грязной шевелюрой, что непонятно было, какого цвета у него волосы. – Эх ты, крысеныш. А еще пыжился чего-то.
Таш вспыхнул от возмущения. Воинственно сжал кулаки, набычился, словно готовясь в любой момент кинуться вперед, и пробасил:
– Слышь, хлыщ, гони кошель!
И донельзя противно загоготал, явно довольный собственной смелостью.
– И не подумаю. – Рикки, без сомнения, получал истинное наслаждение от сложившейся ситуации. – У вас есть ровно две секунды, чтобы освободить нам дорогу.
Оборванец недоверчиво ухмыльнулся. Я так и не понял, что произошло в следующий миг. Раз – и бродяга уже корчился на земле, зажимая рукой окровавленный нос.
– Как это? – Я удивленно обернулся к Рикки, который все так же стоял рядом со мной.
– Пойдем. – Он перешагнул через бродягу, небрежно поправив слегка растрепавшиеся волосы. – Нам действительно не стоит терять времени. Но напряжение мне не мешало выплеснуть.
Никто не сделал ни малейшей попытки нас остановить. В одну секунду улица перед нами оказалась пуста, словно и не было только что здесь целой толпы дружков Таша. Неудивительно. Когда человек бьет так, что ты не успеваешь заметить удара, то логичнее всего держаться от такого умельца подальше.
Постоялый двор «Последний приют странника» встретил нас непривычным для столь позднего часа оживлением. Суетились люди с зажженными факелами, отблески которых метались в темных стеклах окружающих домов. То и дело из ближайших переулков раздавались приглушенные выкрики.
– У вас всегда так шумно? – спросил Рикки, останавливаясь.
– Нет. – Я недоуменно нахмурился. – Странно. Неужели объявили общий сбор гильдии? Тогда почему я о нем не знаю?
– Скорее, ищут кого-то. – Рикки тронул меня за рукав, предлагая поторопиться. – Впрочем, чего медлить? Тебе как члену теневого совета обязаны ответить.
Я двинулся за ним следом, перебирая в уме возможные объяснения сегодняшней непривычной сутолоки и гама. Неужели на Лантия пытались напасть? Боюсь, в таком случае он вряд ли будет рад меня увидеть. Ведь получается, что я провалил задание по поиску дракона.
– Постой. – Я ловко перехватил мчавшегося куда-то мимо мальчишку с вытаращенными от ужаса глазами. Хорошенько встряхнул его за грудки и строго спросил: – Что тут происходит?
– Ай, дяденька, пустите! – Тот отчаянно рванулся.