Колдун

Вэрди Кай

— Хорошо. Скоро принесут тебе костыли, — вздохнул доктор. — Ногу только побереги. Едва спасти смогли. Еще немного — и началась бы гангрена.

Мишка кивнул.

— Спасибо. Я постараюсь.

Глава 27

Мишка, до разговора с доктором честно не влезавший в воспоминания Егорова, более не мог вытерпеть неизвестности. Отвернувшись к стене, он закрыл глаза и, отыскав воспоминания с момента прибытия в Ильск, углубился в них.

Парень глазами полковника видел жестокую битву за город, ощущал все, что чувствовал командир, посылавший людей в бой и смотревший, как они

гибнут. Чувствовал душевные терзания за неверно принятое решение, в результате которого целая рота попала в клещи и была полностью уничтожена. Чувствовал невероятную горечь от сообщения о гибели Степаныча, с которым Егорова связывали давнишние теплые отношения — тот его, еще семилетнего мальчишку, учил ездить на коне и управляться с саблей. Видел, как полковник неустанно, и днем и ночью, связывался со штабом армии, требуя помощи, и как в отчаянии ругался последними словами, вспоминая всю родословную командования до седьмого колена, получив приказ удерживать Ильск любой ценой. Как снова и снова выпрашивал авиацию, как, глядя на из последних сил цеплявшихся за каждый камень солдат, умирал с каждым из бойцов, не в силах что либо изменить. Как тщательно он сверял карту города и нарисованные детской рукой схемы подземных коммуникаций прежде, чем отдать приказ о перемещении подразделений.

Мишка с замиранием сердца смотрел, как полковник, буквально задыхаясь от ярости и беспокойства за жизнь невыносимо упрямой и нагло игнорировавшей все приказы укрыться в санчасти девчонки, не стесняясь в выражениях метал громы и молнии, выслушивая очередной доклад маленькой разведчицы, бесстрашно смотревшей на него красными, с полопавшимися от бессонницы капиллярами глазами об изменении численности и дислокации противника. Как после очередного явления маленькой нахалки, дерзко заявившей, что примет любое наказание после победы, а сейчас будет исполнять свои обязанности, приказал посадить это исчадие под замок.

Смотрел, как Егоров ругался с майором, требовавшим вывезти раненых в безопасное место, и как уговаривал того дождаться подкрепления, понимая, что для Черных сейчас вдвойне сложно следовать его, полковника, приказам — майор был на передовой, с солдатами, в гуще боя, и не видел всей ситуации целиком, а потому не мог понимать мотивов некоторых приказов. И хотя Егоров знал, что Николай полностью ему доверяет, он видел осуждение в его глазах, видел, что Черных едва сдерживается, чтобы не оспорить его приказы, тоже понимая, что он не владеет всей ситуацией.

Мальчишка смотрел, как тяжело опустился за стол Егоров, обхватив голову руками, когда получил от разведчиков известие, что подкрепление в двух километрах от разгромленного, превращенного в руины, практически уже проигранного Ильска. Как, в ярости смахнув со стола все, что на нем было, бросился к двери, и, вырвав автомат из рук испуганного часового, рванул на последний рубеж, где потрепанные и полностью обескровленные жалкие остатки двух дивизий все еще удерживали самый край города, тот крохотный его кусочек, под которым был расположен лазарет.

Он видел, как Тамара вдруг выскочила на груду камней, когда-то бывшую домом, поднимая обессиленных солдат в атаку. Захлебываясь слезами и едва не воя от отчаяния, Мишка смотрел, как девчонку прорезала автоматная очередь. Как Егоров, лишь на секунду замешкавшись от неожиданности и потрясения, со всех сил рванул к девочке в жалкой попытке спасти, закрыть ее собой. Понимая, что опоздал, полковник, не замечая

слез и распяленного в дикой, нечеловеческой ярости и ненависти рта, вопя на одной ноте, развернувшись и вдавив пальцем курок автомата в скобу, стоя во весь рост, всаживал пули в растерявшихся от неожиданности немцев.

Егоров так и не успел понять, что именно подняло его в воздух, впиваясь в тело огненными ножами. Наступила темнота.

Мишка пролежал в прострации больше суток. Он никак не мог смириться с гибелью девочки. Винил себя, что притащил ее в подразделение. Винил за то, что она осталась на линии фронта, что не уехала в тыл. За то, что не взял ее с собой на последнее задание… За то, что не был рядом… Что не смог спасти, защитить, закрыть своим телом…

Смерть Степаныча его тоже задела, и сильно, но будь с Тамарой все в порядке, он горевал бы по нему гораздо больше. А сейчас мысль о том, что старый разведчик погиб, лишь огорчала его, так как потеря Тамары закрывала собой все. Теперь ему стало понятно и то видение в лесу, и охватившая его пустота, и неугасимая тревога…

Стоп! Пустота, тревога… Но ведь он ни разу не ощутил ее мертвой! Так, как ощущал Димку, как ощущал саперов в лесу. Мишка резко сел на кровати. Он снова и снова пытался почувствовать девочку, дозваться ее. Но все было впустую. Он не ощущал ее ни живой, ни мертвой. Ее словно вовсе не было. Будто она застряла между мирами…

Для проверки Мишка снова представил Димку. Он ощущал его мертвым. Арсена. Тоже ощущал, что его нет в этом мире. Васильева, Федотова, Степаныча… Все они были мертвы, и он это чувствовал. Тамара…. Ее не было среди мертвых. Теперь в этом он был абсолютно уверен. Значит, она жива! Пусть он и не чувствует ее по какой-то непонятной причине, но она жива!

У Мишки с души словно свалилась каменная глыба. Подскочив и забыв про костыли, про раненую ногу, про боль, он, хромая, помчался искать врача. Тормоша всех встречных медсестричек, он спрашивал только одно:

— Где доктор? Доктор где? — и мчался дальше, отмахиваясь от всех вопросов и попыток его остановить.

Наконец найдя врача, он, ни на что не обращая внимания, вцепился в его халат мертвой хваткой.

— Доктор, Тамара… Тамара здесь? — заглядывая в его глаза, настойчиво спрашивал он.

— Какая Тамара? Парень, да что с тобой происходит? Ты контуженный, что ли? — нахмурившись, он попытался отодрать Мишкины руки от своего халата, но не тут то было. Подросток держался цепко.

— Тамара, доктор! Девочка! Маленькая девочка, двенадцать лет, но она маленькая совсем, выглядит на десять, едва на одиннадцать. У нее две косички, темные волосы и карие глаза! — все сильнее натягивая его халат и блестя горячечным взглядом, тараторил Мишка. — Она ведь здесь? Она ранена! Без сознания? Доктор, здесь?

— Нет здесь никаких девочек! Это военный госпиталь, сюда детей не привозят, — кладя руку на лоб мальчишке и хмурясь, очень медленно и четко проговорил врач. — Почему тебя вдруг девочка заинтересовала? — еще больше нахмурившись, он уставился на мальчишку, вдруг замершего с остекленевшим взглядом. — Парень? Эй, парень! Да что с тобой? — защелкал он пальцами у него перед носом.

— А? — сфокусировал на нем рассеянный взгляд мальчишка, пересматривавший в воспоминаниях доктора каждую палату, каждое лицо, встреченное им. Были в госпитале и раненые женщины. Мишка тщательно вглядывался в каждую, боясь пропустить Томку. Но той действительно не было в госпитале…