Колибри
Шрифт:
Анне не слишком хотелось распространяться о себе, но она знала, что есть ряд вопросов, на которые приходится отвечать раз за разом, снова и снова. Самым распространенным из них был вопрос о том, почему она приехала в Финляндию, и он раздражал Анну больше всего. Хотя его чаще всего задавали из чистого любопытства, Анне всякий раз слышался в нем подтекст: «Достаточно ли приемлемая, с точки зрения нас, финнов, была у тебя причина приехать сюда, или же ты перебралась просто за лучшей жизнью?»
Вопрос рождал в Анне странное чувство вины, заставлял ее чувствовать себя непрошеной гостьей, хотя Анна и не видела ничего предосудительного
– Вот ты где, – появившийся в дверях зала Эско прервал ход ее мыслей как раз в тот момент, когда Анна набрала в легкие воздуха, чтобы начать с другим снарядом. Хотя разбирательство по делу Бихар было поручено Сари, он явно обращался к Анне. Она попыталась сдержаться: не стоит лишний раз переживать из-за говнюков.
– Йере исчез, – сообщил Эско.
– Что? – в один голос воскликнули Анна и Сари.
– Йере исчез, как сквозь землю провалился. Телефон выключен, родители, друзья, хозяин квартиры – никто не знает, где пацан.
– О-ох, – выдохнула Сари.
– И не говори. Похоже, дело ясное.
– Похоже на то, – сказала Анна.
– Парень застрелил Рийкку, возможно, из ревности. Не первый случай в этой стране. Потом испугался и скрылся.
– Надо объявить его в розыск, – сказала Сари.
– Уже. Разрешение на обыск получено. Я собираюсь пойти на квартиру вон с ней, – произнес Эско, кивая в сторону Анны.
– Прямо сейчас? – спросила Анна раздосадованно. Запахло сверхурочной работой.
– Приходи в гараж через четверть часа.
– Ясно, – сказала Анна и поспешила в душ.
– Анна, погоди. Бихар и ее семья в пятницу явятся на допрос. Давай, завтра посмотрим, что я выяснила. Надо кое-что обсудить, – сказала Сари.
– Предлагаю обед и совещание в полдень.
– Годится. Увидимся.
9
Квартира Йере располагалась в затхлой многоэтажке семидесятых годов в так называемом расширенном центре, на улице Торикату, если пойти на запад с улицы Марианкату. Когда-то здесь стоял красивый, хорошо проветриваемый бревенчатый дом, и плесени в нем не было. Анне доводилось видеть фотографии города начала XX века. С тех пор он сильно изменился: кварталы деревянной застройки один за другим снесли с пути бетонных коробок, мостовые закатали в асфальт – и все это во имя прогресса. В самом центре еще сохранилось несколько домов в стиле модерн, источающих буржуазную элегантность, сегодня они превратились в желанный объект современных богачей, зарывающих в ремонт и расширение новоприобретенных квадратов сотни тысяч евро.
Дверь в подъезд, где жил Йере, пряталась между массивными входами в бар и секонд-хенд. Главный по дому встретил Анну и Эско внизу с ключами, поднялся с ними на грохочущем лифте, открыл дверь в квартиру и хотел было зайти, но Эско преградил ему дорогу.
– Эй, а это уже наша епархия, – сказал он, и мужчина разочарованно шагнул назад.
На коврике в передней лежала груда рекламных брошюр, счет и пара бесплатных газет – нижняя – от 21 августа. На двери Анны, над щелью для писем и газет, было написано: «Не для рекламы». Она не выносила того, что прихожая за несколько дней оказывалась заваленной макулатурой, но в полицейском расследовании даже мусор мог
Квартира с высокими потолками и двумя просторными комнатами, скупая меблировка, внутри темно из-за задернутых штор. Типичная холостяцкая берлога.
Они обошли квартиру, проведя первый осмотр. На первый взгляд все было вполне обычным: ботинки в ряд на полу в прихожей, куртки на своих местах, в спальне рядом с кроватью валяются футболка и пара носков, но кровать заправлена. Под диваном в гостиной нет клубков пыли. На маленьком столике стопка журналов и пустая чашка с засохшим кофейным кружком на дне. В ванной чисто. В сливе душа застрял клок волос, но под ободком унитаза нет желтого налета и в раковине не видно пятен от зубной пасты. Кухня кажется только что прибранной. Мусор вынесен, посуда вымыта, на столе нет крошек. Металлическая поверхность мойки сверкнула чистотой, когда Анна включила свет. В холодильнике только то, что может долго храниться. Такое ощущение, что Йере не хотел оставлять после себя ничего, что могло бы начать издавать запах или заплесневеть.
«Бесит, когда приходишь домой и первым делом приходится браться за уборку», – услышала Анна в голове голос матери. Не поэтому ли она оставляла все вверх дном, уходя из дому? Собирается ли Йере вернуться? Может, он никуда и не сбегал? Анна прямо-таки жаждала столкнуться с чем-то больным и извращенным в ту же минуту, как они с Эско войдут в квартиру Йере – с чем-то, что тотчас же докажет его вину, но если что-то такое и существовало, то оно скрывалось где-то глубоко.
– Отсюда уходили без спешки, – сказала Анна.
– Хм, – буркнул Эско.
– Мусор вынесен, и все такое, – продолжила Анна.
– С мусором могли вынести то, что следовало уничтожить, – сказал Эско подчеркнуто медленно. – Ты точно понимаешь все, что я говорю?
Анна попыталась не раздражаться.
– Да. А что же Рийкка? Разве она не должна была здесь жить? А тут нет никаких следов присутствия другого человека, тем более женщины.
– Может, и они уничтожены. Вместе с Рийккой.
Эско отчетливо произнес каждое слово, с издевкой глядя на Анну.
– Ничего не поделаешь, придется начинать, – сказала Анна, сдерживаясь, и достала из кармана перчатки. – Если здесь есть что-то, что можно найти, мы это найдем.
Эско снова хмыкнул.
Они начали с гостиной. Она представляла собой продолговатую комнату с окнами на проезжую часть. Скромная мебель – бэушная, но в хорошем состоянии. Под окном – письменный стол из белого меламина, выглядит так, словно Йере забрал его из своей детской в родительском доме – на среднем ящике наклейка с черепашкой ниндзя. Старый коричневый кожаный диван – потертый, но приятный. На низкой книжной полке – телевизор и DVD-проигрыватель, несколько книг, никаких безделушек. Математика, физика, детективы Чендлера, Нессера и Ларссон. Парень как минимум разбирается в детективах. «Поваренная книга охотника», «Пособие по охоте на лося», «Азбука походника», «Вязание рыболовных мушек». Действительно, не засиживается дома. Стопка дисков с кинофильмами и музыкой – второсортные американские. Обычные для этого возраста вещи. На столе довольно новый ноутбук и дорогой калькулятор. Ящики забиты эссе с пометкой «проверено» и тетрадями в клетку, заполненными сложными формулами. Никаких дневников, писем, ничего личного. Только паспорт.