Шрифт:
Скупо и условно оформлена сцена. Одна часть (допустим, справа — станок в виде концертного помоста) — это рахманиновская часть — в I акте обставлена под московскую квартиру на Страстном бульваре. Левая часть представляет собой крыльцо — вход на дачу в Ивановке (в I акте будем называть Ивановка). Дорога к нему выстраивается снизу вверх по оркестровой яме и, уходя в глубину, сливается с общим фоном. Фон боковых кулис, падуг и задника — чистый, золотисто-голубой. Все строится с позиций рахманиновских поэтических представлений.
Пролог
Тихо,
АКТ ПЕРВЫЙ
Обстановка условная. За роялем Рахманинов в пальто, шея повязана шарфом. Он сильно болен, исхудал, постарел. Звучит его романс «В молчаньи ночи тайной». Кончил играть и с кем-то воображаемым заговорил.
Рахманинов. Вот и все!
Голос. Ну и «струмент» у тебя. Как из пивнушки.
Рахм. Где же мне взять другой? Все, что осталось от моего золотого лета; этот романс, запах сирени и непроходящая тоска…
Голос. Не так уж мало! Ты блестяще окончил консерваторию. Твоя дипломная опера «Алеко» поставлена в Большом театре…
Рахм. Где прошла два раза!..
Голос. И в Киеве…
Рахм. У меня провалилось все: фортепьянный концерт просто не заметили, а Первая симфония?..
Голос. Ее провалил Глазунов.
Рахм. Мне светило солнце, я был молод, влюблен, полон сил и веры… я видел себя опорой несчастной матери и непутевого отца… Не вышло ни черта! Моя любимая стала женой друга детства, моя музыка замолчала, я ноль, забытый эпигон Чайковского. Моя любимая и ее сестры купили мне в складчину теплое пальто — я имел низость принять его. Я так намерз, что у меня не гнулись пальцы, а я ведь живу уроками.
Голос. Зачем же ты ушел от Сатиных?
Рахм. Сколько можно паразитировать на чужой доброте? Чувствуешь себя последним подлецом.
Голос. Ты плохо выглядишь!
Рахм. Мне что-то неможется! И потом… кругом эти марширующие люди — они нас ненавидят!
Голос. Кто?.. Рабочие?.. А за что им нас любить?
Рахм. Это страшно!..
Голос. Это еще не страшно,
Рахм. Вы будто радуетесь!
Голос. Конечно! За Россию радуюсь — просыпается народ.
Рахм. Вон вы куда хватили!
Голос. А что вы думаете?.. Сами же предсказали!..
Заиграл рояль, и голос запел «Весенние воды» на слова Тютчева. Картина весеннего половодья, призыв к борьбе, к подъему общественного сознания. Поет:
Весна идет, весна идет! Мы молодой весны гонцы… Она нас выслала вперед. Весна идет! Весна идет!Голос. А чего вы не подтягиваете? Сами не понимаете, чего сочинили!
Рахм. Я, наверное, болен! Меня трясет! Во мне болит самый стержень жизни. А добрые души пичкают меня пилюлями от насморка…
Тихо звучит «Литургия святого Иоанна Златоуста», или «Всенощная».
Рахм. Уже светает!.. Пора к заутрене…
Голос. Ты стал религиозен?
Рахм. Нет! Мне это надо. В Андрониковом монастыре удивительный хор, я слушаю и выздоравливаю! (Звучит громко музыка. Рахманинов снимает пальто, кашне, долго ищет перчатки, находит только одну и надевает на правую руку — торчат пальцы.) Где ты?.. (Обращается к Голосу как существующему человеку.) Ушел?.. Кто же говорил со мной? (Опять надевает пальто, шляпу… прислушивается к чему-то…)
Голос. Далеко ты зашел, Сергей Васильевич… Не забудь дорогу назад!..
Звучит «Литургия», или «Всенощная». Рахманинов теряет сознание, падает. На всю сцену: на кулисы, падуги и задник — ложится изображение Царских врат русской православной церкви. Со свечой в руках проходит знакомый ивановский поп. Припав на спинку дивана, как распятие Христа, распластался Рахманинов. Гаснет свет. Громко звучит музыка.
У крыльца дачи Рахманиновых. Из глубины, по дорожке приближаются два человека: Иван — крестьянский мужик с вожжами через плечо (видно, конюхом работает), и верная служанка Наташи Сатиной — Марина.
Иван. (после паузы). Значит, уезжаешь?
Марина. Уезжаю, Ваня!
Иван. С приказчиком али с кем из господ?
Марина. Дурень ты! Да будь у меня кто, стала бы я с тобой возиться? Кой от тебя толк — грубости одни.
Иван. Так что же возишься?
Марина. Ладно реветь-то! Дай сопли утру! (Достает платок.)
Иван (отстраняет). Иди ты! Зачем едешь-то?